35. Малик

35. Малик

Малик почувствовал, что они пересекли границу Эшры. Горы как будто стали ближе, деревья – выше, растительность – гуще. Что-то внутри него проснулось, потянулось по-кошачьи и тихо прошептало: «С возвращением».

Но хотя все здесь казалось ему знакомым, очень многое изменилось. По стране пронеслись бедствия, образовав ущелья там, где раньше высились горы, заброшенные дома стояли на опустошенных полях. Несколько раз Малику приходилось искать другой путь, потому что дорога оказывалась завалена камнями или затоплена.

И здесь прошла чума. Повсюду виднелись свежие могилы – безмолвные вехи ее продвижения. Но главным вестником этой напасти была тишина. Воздух должен был полниться звуками – песнями крестьян, возделывающих поля, криками торговцев, расхваливающих товары, разговорами юношей, готовящихся к церемонии совершеннолетия.

Но было тихо. Так тихо.

Однако больше всего Малика пугала не тишина, а то, что Карине становилось хуже.

Когда они только покинули Талафри, она в основном бодрствовала, хотя и была очень слабой, но на третий день их путешествия голова ее поминутно падала на грудь, и Малику пришлось привязать ее к дензику – иначе она выпала бы из седла. Каждые несколько минут он клал руку ей на живот, чтобы удостовериться, что она еще дышит, и каждые несколько минут боялся не обнаружить признаков жизни.

Погода постепенно ухудшалась – видимо, это Каринина магия отвечала на ее развивающуюся болезнь. К закату третьего дня влажный туман, с самого утра затруднявший их продвижение, перерос в настоящий ливень, и у Малика не осталось другого выбора, кроме как найти убежище в небольшой пещере. Он привязал и накормил утомившегося за день дензика, завернул Карину во все наличествовавшие одеяла, положил ее в самом сухом углу и развел огонь. Его одежда была мокрой насквозь. Он инстинктивно снял тунику и повесил ее сушиться – а потом вспомнил, что он не один.

Ему не нужно было оборачиваться – он и так чувствовал, что она смотрит на его спину. Его охватила знакомая паника, и он чуть не схватил мокрую одежду, чтобы прикрыться, но сдержался. Они столько пережили вместе, что ему перед ней скрывать?

– Тебе что-нибудь принести? – спросил он, и она слабо улыбнулась.

– Нет. Просто наслаждаюсь видом.

Малик пробормотал что-то нечленораздельное, чтобы скрыть смущение. Если она в силах шутить, то, может быть, дела у нее получше, чем кажется?

Взгляд Карины переместился с голой спины Малика на ливень перед входом в пещеру. Ее зрачки сузились, и дождь стал слабеть, но через мгновение он захлестал с новой силой, а Карина, тяжело дыша, откинулась на одеяло. Малик подбежал к ней и помог сесть.