– Ведь сейчас совсем не день, – сказала она, и действительно, над ними висело множество звезд. Некоторые из них были маленькими и похожими на обычные звезды, а некоторые крупными и напоминали небольшие солнца. Они с баба стояли по щиколотку в лунном свете, теплом, как нагревшаяся за день вода.

И этот голос. Он доносился отовсюду и ниоткуда и все просил ее вернуться.

Но вернуться куда?

Баба снова сказал:

– Пойдем погуляем.

Карина знала, что нужно сказать «нет», но не понимала, откуда она это знает. Звавший ее голос пропал, без него она стала маленькой и испуганной – а отец был рядом, рядом с ним с ней ничего не случится. Поэтому, когда он опять протянул ей руку, она ее взяла.

И они пошли.

39. Малик

39. Малик

Малик знал этих людей.

Не всех, конечно: в лагере собрались беженцы со всех концов Эшры, в которой жили люди разных культур. Малик не мог знать каждого эшранца – как одна песчинка в пустыне не может знать все остальные.

Но жителей Обура он узнавал. Они составляли примерно половину лагеря, а это означало, что землетрясение пережила примерно треть города. Вот Элейкум, который однажды на спор столкнул Малика в колодец, – перековывает сонного мула. Вот сестры Аккун – перешептываются и косятся на Малика.

Все они остались точно такими же, как он их помнил, но сам он стал совершенно другим человеком. И это чувствовалось во взглядах, которые они бросали на него. Они смотрели на него, как на чужака, не узнавали.

Но он помнил не только тех, что окружали его сейчас. Перед его глазами стояли и лица его соседей и знакомых, не переживших землетрясения. Заразившиеся чумой содержались в отдельной части полой горы, и ежечасно кто-нибудь еще заходился кровавым кашлем. Урожай погиб, жилища разрушены, близкие мертвы – народ Малика прошел через суровые испытания. Даже если они с Кариной совершат обряд, память о пережитых напастях сохранится во многих поколениях эшранцев.

Проходили минуты, и каждая отгрызала маленький кусочек от остатков его самообладания. Он понятия не имел, что знахарки делают с Кариной, – их целительские приемы являлись тайной даже для эшранцев. Рассказывали, что эти знания были дарованы людям старыми богами, которых почитали в Эшре до того, как зиранцы насильно внедрили здесь систему Сизигий.

Малик не знал, кем были эти старые боги и существовали ли они вообще, но всей душой надеялся на их благосклонность, потому что жизнь Карины сейчас находилась в их руках.

Хотя Малик так и собирался сидеть возле палатки до тех пор, пока не получит вестей о состоянии Карины, жители Обура имели на него другие планы. Не прошло и часа, как к нему подошли несколько мужчин с импровизированным оружием в руках – явно самопровозглашенные защитники лагеря. Они велели ему идти с ними, так как его призывают старейшины.