– Я у нее в великом долгу, – сказал он. – Духи моих предков не дадут мне покоя, если с ней что-то случится. И я смогу его воздать.

Старейшины продолжали пристально смотреть на Малика. Его лицо запылало. Старейшина Аддо щелкнул языком.

– В любом случае, возможно, еще не поздно повернуть сложившуюся ситуацию к нашей выгоде. Принцесса Зирана может обеспечить нам выгодный перевес при переговорах.

Малик до боли сжал зубы. Он зашел так далеко не для того, чтобы принцесса опять оказалась в тюрьме.

– С Фаридом бессмысленно вести переговоры. Он будет улыбаться все время, получит что надо, а затем просто перережет вам глотки.

– А ты не учи нас управлять собственным народом, – ответил старейшина Аддо. – Раз вы сюда пришли, мы решим судьбу принцессы – и твою, если на то пошло. И мы вас выдадим не задумываясь, если понадобится защитить это место.

Становилось очевидным, что в этом разговоре Малику отводилась роль блудного сына, дрожащего от благодарности, что его не убили на месте. Предполагалось, что он будет стоять в стороне и помалкивать, пока старейшины будут распоряжаться его жизнью. Он может быть сто раз прав, но слова в этом совете у него нет.

Однако они собираются вести переговоры с Фаридом – а это глупость и самоубийство. Никто из них не понимал, что значит пытаться заключить сделку с настоящим магом – его не сдерживают соображения совести и чести, он мыслит только в категориях силы и без стеснения заберет у них все, что ему нужно.

– Н-нет, – сказал Малик. Хотя он немного запнулся, слово ясно прозвучало в палатке. – Этого нельзя делать.

Старейшина Аддо презрительно ухмыльнулся.

– Значит, мои подозрения небеспочвенны. Чем тебя принцесса так к себе привязала, что ты отворачиваешься от собственного народа? Она позволяет тебе греть ее постель?

Малик сглотнул. Тихая близость прошлой ночи согревала его кровь и придавала ему сил.

– Никто, кроме нее, не сможет противостоять Фариду. Если вы ее выдадите ему, мы все обречены.

– А как ты предлагаешь поступить с тысячами воинов, которые приближаются к нам прямо в эту минуту? Чем будешь нас вооружать? Или ты полагаешь, у нас хватит пищи, чтобы пережить многодневную осаду? – Малик не ответил, и старейшина Аддо покачал головой. – Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда сын Эшры станет прихвостнем зиранской сучки. Но помни, с предателями у нас разговор короткий.

Грудь Малика перехватило при воспоминании о тесной каморке и жестоких побоях. Кошмары его детства все еще реальны, и он никогда не сможет забыть о том, как воспринимал его мир.