Но Малик поглядел на их испуганные лица и понял, что там, где внутри него была злость, сейчас находятся лишь уверенность и спокойствие. Кто они такие, эти старейшины, по сравнению с теми ужасами, с которыми ему пришлось столкнуться?

Щелкнув пальцами, Малик свернул иллюзию.

– Я вас не трону, потому что не хочу, – сказал он – жаль, его сейчас не видят мать и бабушка. – Я ни с кем не хочу сотворить того, что со мной сотворили вы. Но не пытайтесь на меня давить. Я не ваш и вашим никогда уже не буду.

Старейшины съежились и опустили глаза. Удовлетворенный их реакцией, Малик повернулся и хотел было выйти из палатки, но остановился.

– Кстати, я был бы вам очень признателен, если бы вы распорядились устроить для меня и принцессы спальное место, – сказал он, и старейшины закивали, словно болванчики. Пускай думают, что они с Кариной любовники.

А того, что сам Малик отчаянно желал, чтобы этот вымысел стал правдой, им знать не обязательно.

Великая Мать, что он натворил?

Весть о том, что произошло в палатке старейшин, должна была очень быстро облететь поселение. Весь следующий час Малик сидел в дальнем углу, смотрел в землю и боролся с тревогой, грозившей лишить его способности здраво рассуждать.

Он открыто выступил против старейшин. Нет, не просто выступил – он им угрожал. В обычное время за такое его и всю его семью немедленно вышибли бы из города. Его обязательно накажут. Надо вернуться и попросить прощения…

Тебе не за что просить прощения, – сказал Идир. – Выше нос. Ты неплохо справился.

Малик зажмурился и надавил на глаза пальцами. Хоть бы желудок успокоился, что ли.

– Я сейчас ослышался или ты меня похвалил?

Я тебя действительно похвалил. Видимо, приближающийся конец света влияет на меня не лучшим образом.

Малик усмехнулся. Обосуме видел Малика в худшие минуты его жизни. Малик привык к его присутствию и был благодарен ему за поддержку. Удивительно, что можно найти поддержку в сверхъестественном существе, не ведающем о человеческой морали.

И кроме того, Малик действительно не сожалел о том, что сделал, хотя нервы пытались убедить его в обратном. Как жаль, что никто не защитил его подобным образом, когда он был ребенком. Он бы снова напугал старейшин до смерти, если бы это означало, что ни одному ребенку больше не придется пройти через те страдания, через которые прошел он.

Когда он убедился, что старейшины не собираются подсылать к нему вооруженных людей, чтобы те сбросили его со склона горы, то пошел посмотреть, как там Карина. Он почти добрался до палатки целительниц, когда кто-то схватил его за плечо. Он резко обернулся, готовый соткать защитную иллюзию, но замер от неожиданности.