Возможно, «беспорядок» – это слишком сильно сказано. Ксар-Алахари всегда выглядел величественно, и жизнь в нем подчинялась четкому распорядку, нюансов которого не знала даже выросшая в нем Карина. А сейчас все здесь было не на своих местах.

Кроме того, дворец был пуст. В нем не может быть так тихо перед самым Солнцестоем. Где спешащие по коридорам слуги, несущие дополнительные подушки в комнату только недавно прибывшего посла? Где сетования распорядителей о том, что на кухне не хватает лука? Где уборщики, тщательно отмывающие мозаику с изображением солнца или рычащих грифонов? Где декораторы, украшающие праздничными гирляндами мощные черно-белые алебастровые колонны?

Но, по крайней мере, здесь был баба – он словно бы из ниоткуда появился рядом с ней. С ним она могла бродить часами. Он шагал спокойно, не быстро и не медленно, и напевал смутно знакомую ей мелодию.

– Что это за песня? – спросила она. Боги, как же она скучала по его тихой улыбке.

– Старинная колыбельная. Я пел ее тебе перед сном, когда ты была маленькая. Хотя тебе колыбельные петь было бесполезно – ты их готова была слушать и слушать, не засыпая.

Теперь они стояли в ее старой детской комнате. Отец был рядом и держал ее за руку – но он же расхаживал по комнате с младенцем на руках и негромко напевал ту же песню. Баба, должно быть, заметил, что она незаметно оглядела комнату, потому что сказал:

– Твоя мать редко укладывала тебя. У нее это не так хорошо получалось.

– У нее не так хорошо получалось быть матерью, – пробормотала она, и тут же в лицо ей бросился жар стыда. Она никогда не хотела, чтобы баба выбирал между ней и матерью.

– Это так, – согласился он, ведь всей любви мира недостаточно для того, чтобы заставить человека быть кем-то, кем он не является.

Он вывел ее на открытую площадку во внутреннем дворе Ксар-Алахари, откуда можно было увидеть комету. Здесь пары кружились в танце, и веселый смех временами заглушал быструю музыку.

– Карина пришла! – послышался возглас, и двор огласился приветственными криками. Казалось, тут собрались все дорогие ей люди: старшина Хамиду и Амината, Ифе, Каракал и Афуа и еще многие. Даже Деделе, завидев ее, примирительно кивнула. Среди танцующих были и люди с серебряными волосами – Алахари старых времен, ее дедушки и бабушки. Исчезнувшая в веках семья. Все они собрались здесь, чтобы приветствовать ее.

Однако она продолжала искать в толпе еще одно лицо – неспокойное, нервное лицо юноши с черными глазами. Как же его зовут…

– Наконец-то прибыл наш почетный гость.

Перед ней появился Тунде, улыбающийся своей немного кривой улыбкой. Он взял ее за руку и повел вдоль края площадки для танцев. Как она рада была увидеть всех своих близких людей, собравшихся вместе! От радости ей хотелось танцевать, и она знала, что, если пустится в пляс, все они присоединятся к ней. Они будут танцевать и танцевать без конца – потому что им незачем останавливаться, раз они все живы, все вместе и все здесь.