– Не годится опаздывать на такую важную встречу. – Фарид обвел глазами окрестности – удостоверился в том, что Карина, как и обещала, пришла одна. – Где же мой ученик-предатель?

Чтобы ее голос звучал искренне, Карина припомнила все худшие расставания и предательства, какие только были в ее жизни.

– Когда он понял, что не спасет меня от Обряда Обновления, то поджал хвост и сбежал.

Отвечая Фариду, она не сводила глаз с Ханане. Ее сестра стала просто тенью: плечи опущены, взгляд обращен внутрь. Судя по ее виду, она не была готова драться с кем бы то ни было, не говоря уже о том, чтобы драться с тем человеком, который довел ее до такого состояния.

Карина видела, что Фарид тщательно обдумывает ее слова и ищет в них подвох. Но подвоха он не найдет, потому что Карина не обманывала его, когда написала, что намерена провести ритуал.

И это так и было. Если она ошиблась и у Ханане не хватит сил победить Фарида, то она умрет, чтобы спасти Сонанде.

– Если ты действительно собираешься сделать то, о чем написала, передай мне скипетр, – холодно сказал он. Карина послушно отдала ему скипетр.

…Скипетр для сотворения алтаря, освященного касанием богов.

Фарид взял скипетр и начертал несколько иероглифов на каменистом берегу озера. Воздух затрещал от движения нкра, переходящего из его тела по скипетру в землю. Зрение позволило Карине увидеть, что ритуал начался, но это не подготовило ее к мощнейшему потоку магической силы, будто они оказались на пороге сотворения мира.

…Полузабытая песнь, исполненная на флейте, затерянной во времени.

Не дожидаясь приказания Фарида, Карина поднесла флейту к губам и сыграла мелодию, которую напевал отец в ее горячечном бреду. В глубине озера, словно маленькое солнце, зажегся яркий свет. Из него поднялись призрачные колонны и арки, по форме напоминающие колонны и арки Доро-Лекке. Возникло круглое возвышение, к которому вели пологие ступени. Когда обрела форму последняя колонна изогнутой аркады алтаря, Карина опустила флейту и взглянула на Ханане. У той на лице было написано потрясение.

– Колыбельная нашего баба, – прошептала она.

Карина кивнула.

– Помнишь, он пел ее, когда тебя или меня мучили кошмары? А иногда, когда мы уже спали, приходила мама и тоже ее пела – потихоньку, чтобы мы не проснулись. Но я просыпалась и только делала вид, что сплю. Ее музыкальные способности были далеки от таланта баба, но, когда она пела, я чувствовала себя… любимой.