Она уже успела рассказать Эмме, что раньше, до своего вымышленного замужества, была нянькой и присматривала за девочкой-сиротой, мать которой сожгли по обвинению в колдовстве. Самой девочке повезло: ее взяли под опеку в хорошую семью.

– Ужасно! – Эмма казалась искренне расстроенной. – Когда-то в Ортенау тоже было очень много ведьм, но благодаря нашим молитвам Спаситель избавил нас от сей напасти. Они жили среди обычных людей, притворялись такими же, как мы, а потом насылали на город дожди и град, чтобы побило весь урожай, вызывали ветер, чтобы уничтожить виноградники, выпускали на свободу чуму… Слава Богу, что их больше нет! Однако я твердо убеждена, что дети не должны нести наказания за материнские грехи. Хорошо, что о твоей подопечной позаботились добрые люди. Лет десять назад в Оффенбурге тоже была подобная история. Я даже помню, как звали ту малышку: Агата. Красивое имя… Я видела ее один раз, но мельком и совсем не помню, как она выглядела.

– А что с ней стало?

– Ее мать, Эльзу Гвиннер, разоблачил мой муж. Мне было тогда восемнадцать лет, я всего полгода как вышла замуж, но уже носила под сердцем Томаса. Поэтому Рупрехт мне ничего не рассказывал о своих делах, чтобы я не волновалась. На казнь он мне тоже запретил ходить, чтобы это зрелище не навредило ребенку. Вдобавок тогда на свободе оставалось еще немало других ведьм. Кто-нибудь из них мог похитить плод из чрева – ты же понимаешь, как они ненавидели нашу семью… Но я чувствовала этот ужасный запах. Ох, Урсула, мне следовало тогда уехать из города! Но я думала, что, если закрыть все ставни, дым сюда не проникнет.

Она содрогнулась при одном воспоминании об этом. Но, как оказалось, Эмму тогда сильно поразило и то, что маленькую дочь Эльзы держали в ледяном карцере. «Как мог палач, – возмущалась она, – так обращаться с невинным ребенком? Если бы Рупрехт узнал, он бы ни за что этого не позволил!»

Урсула промолчала. Порой у нее возникало чувство, что они говорят о совершенно разных людях. Однажды, думала она, дверь откроется и войдет Рупрехт Зильберрад – высокий красивый мужчина с добрыми глазами и широкой улыбкой. Он ничем не будет напоминать того, который прижимал ее к кровати, задирал на ней юбки и разрывал ей нутро.

– А куда потом девалась эта девочка?

Эмма удивленно моргнула. Нить беседы она теряла так же легко, как предметы вокруг себя.

– Ее взял к себе герр Вагнер. Я видела его всего один раз и не знаю, что о нем и думать. Он хорош собой, учтив, весел, но знаешь, о нем ходят такие слухи… Говорят, он распутник, каких поискать, – ее бросило в краску от смущения. – Странно, что такой человек решил позаботиться о маленькой девочке. Но, может, он просто хотел дождаться, пока она вырастет, чтобы растлить ее и заставить удовлетворять свои извращенные прихоти.