– Это твой муж так говорит?

Эмма глотнула воды, не желая отвечать на вопрос, и Урсула впервые почувствовала к ней нечто вроде отвращения. А еще обиду за Кристофа Вагнера. Его можно было упрекнуть во многом, но только не в подлости. Поразительно, но чернокнижник, заключивший Пакт с демоном, был самым порядочным человеком из всех, кто ей встречался.

После того как Ауэрхан принес весть о письме из Эльвангена, Урсула места себе не находила. Известие, что Агата может вернуться к ним в Шварцвальд, не давало ей покоя, и она при встрече выложила все Эмме, не успев скинуть с плеч шаль. Но, конечно, не стала уточнять, что речь идет о той самой Агате Гвиннер.

Эмма выслушала Урсулу очень внимательно. Она хмурила лоб, удивленно округляла глаза, несколько раз переспрашивала, потому что с трудом удерживала внимание дольше пары мгновений, а потом сказала:

– Как жаль, что твоя бывшая воспитанница приедет одна! Разлучаться с мужем очень тяжело. Каждый раз, когда Рупрехт уезжает, первое время я рыдаю сутками. Я и сейчас много плачу, знаешь?

Урсула не знала. Эмма меньше всего напоминала женщину, которая неистово, до слез, будет скучать по компании мужчины. Как с ней обращался Зильберрад? Мучил ли он ее в постели, как Урсулу? Но будь это так, вряд ли бы Эмма ждала его. А она говорила о своем Рупрехте каждую встречу и показывала письма, содержания которых Урсула не желала знать, но Эмма все равно зачитывала их вслух. Муж называл ее «душа моя» и «ангел мой», всегда осведомлялся о здоровье детей, а в конце обязательно указывал, сколько осталось до его возвращения.

«Еще два месяца, не больше», – читала Эмма и вздыхала.

«Два месяца», – говорила себе Урсула.

Еще два месяца Эмма будет принадлежать только ей.

* * *

Агата взяла с Рудольфа слово, что через два месяца они отправятся вдвоем в Шварцвальд, где она сможет спокойно доносить беременность. Она была даже рада, когда муж признался, что втайне от нее написал Вагнеру. Однако до той поры нужно было сделать так, чтобы спасение подозреваемых в ведовстве проходило легче и проще. Для этого ей нужен был собственный демон.

Агата блестяще знала теорию. Она много раз видела, как вызывает демонов Кристоф. Адские учителя преподавали ей музыку и математику, рассказывали о природе вещей и устройстве человеческого тела. Она назубок выучила главное правило: демонам нельзя верить. С ними нельзя заключать Пакт. По крайней мере, пока этого не позволит Кристоф Вагнер.

Но Вагнера прямо сейчас не было рядом. Как бы Агата на него ни злилась за то, что он велел Ауэрхану оторвать ей голову, она не могла избавиться от желания его увидеть. Вагнеру понадобилось бы совсем немного времени, чтобы проверить, все ли сделано верно. Он осмотрел бы магические круги, вырезанные из тонкой голландской бумаги и наклеенные на льняную ткань, проверил, нет ли ошибок в заклинаниях, удостоверился, что Агата точно помнит, какие слова нужно произнести, и что она готова сохранять хладнокровие, если Мефистофель явится в облике огненного медведя. Он бы нашел слова, чтобы ее подбодрить. Его насмешливая улыбка раззадорила бы ее и пробудила в ней азарт, нужный для успешного завершения дела.