– Я могу вам помочь.

Рудольф вздрогнул. Он не заметил, когда Ауэрхан подошел так близко, что оказался прямо у него за спиной. От его дыхания веяло могильной землей.

– Мне не составит никакого труда переместить вас в мгновение ока в любое место, куда вы пожелаете.

– В обмен на мою душу?

Ауэрхан засмеялся. Звук был такой, словно кто-то крошил в руках хрупкие сухие листья.

– Помилуйте, господин ам Вальд! Мы же с вами почти родственники. Не стану я предлагать вам таких сделок.

На мгновение Рудольф вдруг поддался. Он и сам не знал, до чего слаб. Ведь можно же согласиться всего один раз… Никогда, за исключением самых черных времен в своей жизни, он не пропускал исповеди, а Бога в себе всегда ощущал остро и отчетливо, как льдинку у самого сердца. Может ли одно-единственное слово лишить его Царствия Небесного?

Он сглотнул.

– Говорите, что вы хотите взамен.

– Ничего, – повторил Ауэрхан. – Я ничего с вас не возьму. Вы оба сейчас с Агатой смотрите смерти в лицо. Но помочь я могу только одному из вас. Решайте.

Глава 26

Глава 26

«Завтра», – сказала Эмма, когда Урсула подгоняла на ней почти готовое платье. Оставались мелочи: подшить подол, укоротить рукава. Эмма крутилась перед большим оловянным зеркалом, и от ее кожи словно исходило нежное золотистое свечение. Маленький Вильгельм, что не отходил от матери ни на шаг, восхищенно заахал и захлопал в ладоши. Он любил красивые вещи: Урсула не раз замечала, как он играет с цветными тряпочками и радуется, если ему оставляют обрезки кружев. Один раз она вышила для него цветок, и мальчик бережно хранил его за пазухой, не расставаясь с ним, по словам Эммы, даже ночью.

У Урсулы давно перестали дрожать руки при упоминании Зильберрада. Но когда она услышала: «Мой муж приедет завтра, представляешь? Мне не терпится вас познакомить», пальцы все же дрогнули, и иголка уколола Эмму. На щиколотке выступила капелька крови – такая красивая и круглая, что Урсула пожалела, что не добавила к лифу алых камней.

– Немножко больно.

Этот тихий щебет выворачивал Урсулу наизнанку. Она смахнула пальцем красную каплю и облизала подушечку. Почему-то ожидала, что кровь Эммы будет сладковатой, как грушевая вода, но ощутила на языке только вкус соли.

– Наконец-то ты перестанешь бояться шорохов по ночам, – сказала она.

– Клянусь тебе, я слышала шаги! И страшное лицо заглянуло в окно!

Услышав это, Вильгельм округлил большие блестящие глаза. Зря она пугает детей – ночью они не смогут уснуть одни.

– Я тебе верю, – сказала Урсула. – Хорошо, что господин Зильберрад своим возвращением распугает всех чудовищ. А теперь дай мне подшить подол. Хочу, чтобы ты встретила мужа в обновке.