Она хотела столько всего ему сказать. Очень странно лежать рядом с человеком, который еще несколько месяцев назад был тебе чужим, а сегодня ты уже не представляешь своей жизни без него. Они не стали в ту ночь заниматься любовью: у Агаты тянуло живот, а Рудольф не мог избавиться от мыслей об аресте Дортхен. Они ждали, что к ним за утешением придет отец Эберхард, но тот так и не появился. Может, он решил, что Бог поможет ему вернее, чем хирург и его жена.

– Зря я заговорила с Киблером, – сказала Агата.

– Да, – после короткого размышления подтвердил Рудольф. – Но, думаю, это мало что изменило. По крайней мере, надеюсь на это.

– Ты будешь жалеть, что уехал отсюда? Что не всех спас?

– Нет. Чтобы кого-то спасать, нужно оставаться в живых, а в Эльвангене это все труднее и труднее.

Ночь прошла впустую. Под утро они забылись коротким тревожным сном и проснулись разбитыми и изможденными.

* * *

Прощаться никто из них не умел. Рудольф проводил ее до кареты и сдержанно сжал руку. Рихтер топтался неподалеку рядом с наемной каретой, покашливая от смущения и старательно отводя глаза. Агата уже встала на ступеньку, как вдруг вернулась и сняла с шеи сигил, который когда-то защищал ее от чумы, но давно утратил все волшебные свойства. При виде его Рудольф сделал шаг назад, но она схватила его за руку:

– Тут уже не осталось никакой магии, клянусь тебе! Просто возьми как талисман.

Поколебавшись на мгновение, он кивнул и спрятал сигил за пазухой. Вдруг слабый отзвук чар, оставшийся на металле, сможет защитить его в час беды?

Дольше тянуть было нельзя. Агата коснулась щеки мужа губами и села в карету рядом с Рихтером. Возница причмокнул и тронул вожжи. Лазарет находился за пределами Эльвангена, и чтобы выбраться на дорогу, ведущую в Шварцвальд, им предстояло проехать через весь город и дважды миновать посты стражи. В город их, разумеется, впустят, но вот выпустят ли? К сожалению, объездного пути не существовало.

В карете стояла страшная духота. Оконное стекло нагрелось. Агата то сдвигала шторку, чтобы впустить хоть небольшой ветерок, то снова задвигала, спасаясь от сквозняка. Мерно постукивал сундук, плохо закрепленный ремнями на задке кареты. Агата подумала, что, если этот стук будет сопровождать их всю дорогу, она сойдет с ума.

Рихтер, хоть и беспокоился, старался не подавать виду.

– Не волнуйся, – посоветовал он и потрепал ее по руке. – Рудольф не последний человек в стране. Ну, не он сам, а его папаша, но и его самого не так просто загнать в угол.

– Как думаешь, сколько человек должно погибнуть, чтобы все это прекратилось?