Сейчас начнет утверждать, будто она сама раздвинула перед ним ноги. Скучно.

– А разве это неправда?

Зильберрад помолчал, постукивая пальцами по столу, а до Кристофа тем временем вдруг дошло, что не Урсула должна была стать жертвой Рупрехта. Не ее он собирался сломать, а Агату! Но, вероятно, передумал в последний миг – так трусливые мальчишки-живодеры ломают кошке не лапу, а хвост.

– Вино ударило мне в голову, – наконец сказал Зильберрад. – Сожалею. Но я не так давно подписал Пакт и ошалел от собственной безнаказанности. Уж ты-то знаешь, как это бывает.

О да! Кристоф знал.

Рупрехт подался вперед и сам наполнил кружку гостя пивом.

– Я заплачу тебе десять рейхсталеров, – предложил он. – Вдвое больше обычной отступной цены[48].

Вагнер хохотнул:

– Зачем мне деньги? Умоляю тебя. Первое, что просит любой, подписавший Пакт, – это мешок золота. Потом еще один, и еще…

Вранье, он сам просил не это. Вовсе не богатство он вымаливал у Ауэрхана, разбивая себе голову о стены. Но Рупрехту это знать было необязательно.

– Что ты предлагаешь? Хочешь взамен изнасиловать одну из моих служанок?

– Я простой парень из Виттенберга, дружище. – Кристоф развалился на стуле, широко раздвинув колени. – Я привык решать споры мордобоем. Только он помогает мне отвести душу. Но поскольку я имею дело с человеком благородным, то предлагаю все же биться на шпагах.

Кажется, ему удалось удивить хозяина дома.

– Ты всерьез предлагаешь мне поединок из-за служанки?! – расхохотался Зильберрад. – Но какой в этом смысл, если убить друг друга мы не сможем? Не проще ли заставить драться наших демонов?

Кристоф заметил, что на лице мальчика, стоявшего за его стулом, мелькнуло отвращение. Ох, мой дорогой… Оставляя демона у себя за спиной, всегда сначала отращивай глаза на затылке. Они тебе пригодятся. Никто не будет так терпеливо ждать, пока ты оступишься, как самый близкий, самый преданный твой помощник.

– Ты скучен, – заметил Вагнер. – Я всегда это знал, а теперь вижу очередное подтверждение. Я хочу, чтобы ты, Рупрехт Зильберрад, дрался со мной. Пускай мы друг друга не убьем, но ведь можем покалечить! Что может быть веселее? Я научу тебя развлекаться!

Он знал, что это сработает. Зильберрад слишком дорожил своей гордостью, чтобы отказаться.

– Знаешь, а я ведь неплохой фехтовальщик, – ответил он после паузы.

– Тем лучше! Из меня-то фехтовальщик никудышный.

…Рупрехт вытребовал себе неделю, чтобы подготовиться. Вагнер догадывался, чему он посвятит эту неделю: нет, не беспросветному кутежу и пьянству, а тренировкам. Он наймет лучшего учителя фехтования или заставит своего мальчика стать таковым и будет упражняться целыми днями, чтобы не упасть в грязь лицом.