По пути домой молчание Ауэрхана поглотило все пространство между ними.

– Ох, не держи это больше в себе! – взорвался Кристоф. – Сколько?

– Шестьсот тридцать два, – немедленно отозвался демон, и в голосе его звучало некоторое разочарование.

* * *

– Знаешь, после твоего появления в моей жизни осталось не так много людей, которых я хотел, но не мог убить.

Ауэрхан вошел в спальню тихо, чтобы не разбудить Кристофа. Но тот, как выяснилось, не спал. Он лежал, раскинув руки и ноги, на батистовых простынях и рассматривал резьбу на изголовье кровати. С одной ноги он снял сапог и зашвырнул его в угол комнаты, но на второй сил не хватило. Демон потянул за пятку и вытряхнул господина из обуви и чулок.

– Знаю.

– Но это не значит, что я не могу отрезать ему нос. Или хер.

– Или он вам.

– Или он мне, – легкомысленно согласился Кристоф, поворачивая голову. – Ты хоть знаешь, где моя шпага?

– Почему не мушкет?

– О Денница, конечно, нет! – Он сел, удивленно посмотрел на свои голые пятки и пошевелил пальцами на ногах. – Во-первых, мушкетом можно и себе отстрелить что-нибудь ценное. Во-вторых, как же я ему отрежу хер, если у меня в руках будет мушкет? Ты когда-нибудь резал мушкетом? К тому же стреляю я хуже, чем дерусь. Когда-то я был неплохим дуэлянтом.

Не совсем так, знал Ауэрхан. После смерти Фауста Кристоф стал дуэлянтом яростным и безумным. Он бросался в атаку без всяких прелюдий, оглушая противника напором. Кулаками, впрочем, бывший трактирный подавальщик всегда работал лучше, но такие случаи выдавались редко. Люди сделались скучными и пресными. Вместо того чтобы разукрасить себе костяшки чужой кровью, они предпочитали держать соперника на расстоянии шпаги. Спину выпрямить, ногу отставить… Кристоф вечно распалялся: «Я убивать его собрался или танцевать с ним?»

Сейчас, удивленный собственным прошлым, он казался Ауэрхану трогательным – почти как в тот самый первый раз, когда они встретились.

– Вы же могли просто приказать мне сражаться с его демоном.

Вагнер фыркнул презрительно:

– Ты бы еще в карты предложил нам сыграть! Мне насрать, что будет с его демоном, как насрать, что будет, скажем, с его кошкой. У него есть кошка?

– Иногда можно сделать человеку гораздо больнее, отрезав голову его питомцу, чем выколов глаз ему самому.

Кристоф пропустил эти слова мимо ушей. Лоб его нахмурился и разгладился – он думал эту мысль всего мгновение, а затем потерял ее. Мучить кошек он в любом случае не собирался.

* * *