— В ужасном месте спрятал, — вторила ему Фасильяр. — Мы не могли раньше добраться до тебя во сне. Слишком далеко. Даже теперь, когда мы ближе, нам с трудом удается держать связь с тобой.

Тарсий свирепо затряс головой.

— Ты встречался с нами лицом к лицу. Только это и помогло нам наслать на тебя вещий сон. Мы взывали к Энгибилу, но Энгибил нас не слышит. Он бог. Он никогда не спит. И сны ему не снятся. А как иначе ему нас услышать?

— Он же не видел нас лицом к лицу, как ты, — сказала Фасильяр. — Вот потому он нас и не слышит.

Оказывается, Шаруру пришла в голову прекрасная идея — спрятать чашку Алашкурри в доме Димгалабзу. Сила богов едва достигала Кузнечной улицы, а уж в кузницах и вовсе сходила на нет. Хотя он видел сон, все же Шарур удержался от понимающей улыбки. Вместо этого он повторил:

— Чего вы хотите от меня, великие боги и богини Алашкурри?

— Отдай нашу вещь, — Фасильяр и Тарсий заговорили хором, и другие боги и богини Алашкурри одобрительно загудели.

— Отдай нашу вещь и получишь награду, — сказала Фасильяр.

— А если не вернешь нашу вещь, мы тебя накажем, — добавил Тарсий и помрачнел еще больше.

— И как же вы собираетесь наградить или наказать меня? — спросил Шарур. — Я — в Гибиле, а вы —в горах Алашкурру.

— Однажды тебе снова предстоит посетить наши горы, — ответила Фасильяр. — Вот тогда и придет время для награды или наказания. Так что ты выберешь?

— Я бы скорее выбрал награду, великая богиня, — ответил Шарур. — Зачем мне ваше наказание, могучая богиня?

— Вот видишь? — пророкотал Тарсий. — Я же говорил, мы имеем дело с мудрым смертным. Он способен отличить хлеб и мясо от крошек и костей.

Помнится, когда Шарур в последний раз видел Тарсия и говорил с ним, бог войны как-то не спешил хвалить его. Наоборот, Тарсий поносил его за то, что он пытался совратить ванака Хуззияса с пути повиновения богам. Впрочем, Тарсий всегда славился вздорным характером. Он не искал примирения. Теперь в голове Шарура мелькнула картинка: мирный Тарсий в образе льва садится за стол, уставленный хлебом, салатами и финиками.

Шарур удивился — настолько четким увиделся ему этот образ. Однако раньше ему не случалось говорить во сне с великими богами Алашкурри.

— Отдайте нашу вещь, — повторила Фасильяр. — Хочешь, все женщины, с которыми ты будешь спать, нарожают тебе множество сыновей и не испытают родовых мук?

— Верни нашу вещь, — невнятно загомонили остальные боги Алашкурри. — Верни, и мы… — дальнейшее потонуло в хоре голосов, поскольку каждый бог или богиня давали разные обещания из подвластных им областей.