— Это же лишь обещания, — серьезно ответил Шарур. — Вы — великие боги. Вы — могучие боги. Но вы же боги Алашкурри. Вы боги гор. Люди в Междуречье вас не знают. Вы не боги Кудурру. Ваша сила осталась в горах. А здесь у вас нет силы.

Тарсий грозно посмотрел на него. Теперь бог войны снова принял привычный свирепый облик.

— А ты —смертный. Всего лишь смертный. Скоро тебе предстоит стать призраком. Скоро ты уйдешь из этого мира, исчезнешь из памяти в людей в этом мире. Что ты можешь знать о власти? Вот и молчи о том, в чем не разбираешься!

— Истину ты говоришь, великий бог, — вежливо ответил Шарур. — Ты предлагаешь мне путь мира. — Любой человек, открыто выступивший против бога, мог потерпеть неудачу. Но, хотя Шарур был всего лишь смертным, он владел тем, чего хотели великие боги Алашкурри. Да, они — боги, но в своей земле. Так что им придется предложить ему что-то по-настоящему ценное, прежде чем он решит выполнить их желание.

Наверное, Фасильяр поняла это, потому что участливо спросила:

— А чего бы ты сам хотел, человек из Кудурру? Какие блага кажутся тебе привлекательными, человек из Гибила?

Попроси Шарур снять запрет на торговлю с другими городами, боги точно пообещали бы это сделать. Однако он пока размышлял, нет ли другого пути обойти этот запрет. Поэтому он воспользовался обычной хитростью торговца и задумчиво протянул:

— Ну, я не знаю…

— Верни нам нашу вещь, отправь ее в наши горы, и мы одарим тебя всем, что в нашей власти, — пообещала Фасильяр. — Будешь богат, любим, здоров, а твои дни в этом мире будут долгими.

— Откажешься, не отправишь эту вещь в горы Алашкурру, — мрачно пообещал Тарсий, — и на твою голову обрушатся все несчастья, какие мы сможем измыслить. — Будешь бедным, всеми презираемым, больным и несчастным, а дни твои в этом мире будут наполнены муками и скоро кончатся.

Ох, не стоило Тарсию запугивать Шарура, хотя бы и во сне. Торговец разозлился ничуть не меньше, чем если бы не спал. Он сказал:

— Великие боги Алашкурри, давайте предположим, что я не стану отправлять вашу вещь в горы. Предположим, только предположим, могучие боги Алашкурри, что я и у себя ее не оставлю. Допустим, я ее просто сломаю. Что тогда?

Тарсий аж задохнулся. Фасильяр ахнула. Все могучие боги Алашкурри ахнули.

И Шарур тоже ахнул… — и очнулся на крыше дома Эрешгуна, глядя на звезды. В отличие от прочих снов, увиденных даже и в лихорадке, этот сон он не забудет до самой смерти.

Наступило утро. Шарур хотел прямо с утра пораньше отправиться в дом Димгалабзу, чтобы забрать чашку, оставленную на хранение Нингаль. Однако не успел он доесть завтрак, состоявший из ячменной каши с соленой рыбой, как в дом вошел Инадапа, управляющий Кимаша-лугала.