— Ты весьма любезен, мастер-вор и вдобавок великодушен, — Шарур поковырял ногтем стол. — Разумеется, теперь я отменю свою просьбу и на тебя больше не будут охотиться. Я скажу охранникам караванов и погонщикам ослов, чтобы тебя оставили в покое.

— Это давно надо было сделать, — сказал Хаббазу. — Но я же вижу, тебе неловко. Ладно. — Он помолчал. — Надеюсь, что говоря обо мне, мы не привлечем лишнее внимание лугала. А разговоры с охранниками и погонщиками не станут достоянием храмовых жрецов и самого бога.

— Лугала можно не бояться, — сообщил Шарур. — Он даже порадовался, что дело сделано. А вот что касается храма и бога… Я рассказал Кимашу, что Энгибил хранит большую часть своей силы так же, как боги Алашкурри.

— Что, в самом деле? — ошарашенно пробормотал Хаббазу. — Что-то я не помню такого. В моем сне боги об этом не говорили. Хотя выглядит логично. Если некоторые боги так поступают, может, и все остальные следуют их примеру?

— Вполне возможно, — кивнул Шарур. — Я, во всяком случае, верю, что это так, хотя доказательств представить не могу.

— Постой. Если так делают боги Алашкурри, если и Энгибил делает так же, может, и глуповатый Энимхурсаг поступает подобным образом? — Хаббазу напряженно размышлял. Шарур с хищной улыбкой наблюдал за ним. — Эй! А не значит ли это, что наш Энзуаб похож на них?

Шарур шагнул вперед и положил руку на плечо Хаббазу.

— Поздравляю, друг мой. Теперь ты уже совсем уподобился нам, и думаю, это надолго. Если ты отправишься в Зуаб с такими мыслями, и если Энзуаб поймет, что ты об этом думаешь, как полагаешь, что он с тобой сделает? — Когда он посылал Насибугаши и Дуабзу к Имхурсагу с этой мыслью в головах, он как-то не испытывал особых угрызений совести. Для него они были оружием против Энимхурсага, вроде меча в недавней битве. Но Хаббазу был не просто оружием. Хаббазу — союзник и, даже, пожалуй, друг.

— Что он со мной сделает? — повторил вор. — Все не так уж страшно, сын главного торговца. Ты же помнишь, бог Зуаба — бог воров. Уж как-нибудь он найдет способ защитить свое достояние от тех, кто на него позарится.

— Наверное, найдет, — признал Шарур. — А если их, тех, кто зарится на достояние бога, будет много? А если они проявят усердие? А если эта мысль будет жить в поколениях, и каждое поколение будет искать?

Брови Хаббазу взлетели вверх.

— Ну, не знаю. Настолько вперед я загадывать не привык. Интересно, что думает по этому поводу сам Энзуаб? Он ведь бог, он уверен, что сможет победить любого человека, между прочим, так оно и есть. Но вот сможет ли он победить всех людей, да еще если это будет продолжаться долгое время? Что он может думать по этому поводу? Не знаю.