Он придумал только один способ развеять их подозрения — подыграть им.

— Отлично! — воскликнул он. — Вы — молодцы, и бдительность ваша выше всяких похвал. Я обещал наградить вас, и награжу. Я обещал золото. Я дам вам золото, и дам поровну.

Он нашел два тонких золотых кольца. Бросил их на весы и обнаружил, что одно тяжелее другого. Он взвесил более тяжелое, затем начал докладывать на другую чашу крошечные кусочки золота, пока чаши не уравновесились. Кольцо потяжелее досталось Хархару. Кольцо полегче вместе с кусочками золота он отдал Мушезибу.

— Ты великодушен, сын главного торговца, — сказал Хархару, кланяясь.

— Воистину, великодушен, — согласился Мушезиб. — Как думаешь, не опасно оставлять этого негодяя тут? Награду-то мы получили, но как бы он не сотворил чего-нибудь в лавке?

— Он же убедился, что от бдительности гибильцев ему не скрыться, — напыщенно произнес Шарур. — Можете оставить его здесь. Я позабочусь, чтобы он не безобразничал.

— Да уж! — поддакнул Мушезиб. — А то пожалеет, что на свет родился!

— Но сын главного торговца не объяснил, зачем ему этот вор, — неуверенно проговорил Хархару.

— А чего тут объяснять? Мне и так все ясно, — отмахнулся Мушезиб. Он презрительно взглянул на Хаббазу и вышел из дома Эрешгуна. Выходил он с таким видом, словно только что привел войско Гибила к победе над Имхурсагом, а не схватил одного-единственного вора.

Хархару много лет имел дело с ослами, и поэтому не надеялся сразу понять происходящее. Он перестал держать Хаббазу и сказал:

— Надеюсь, мы не очень долго ловили его?

— Но я же дал тебе золота? — Шарур резко повернулся к нему.

— Ну, я не так быстро соображаю, как Мушезиб. Впрочем, это уже не мое дело. Я буду молиться за то, чтобы твоя торговля процветала. — Он поклонился Шаруру и вышел вслед за Мушезибом на улицу.

Хаббазу взглянул на Шарура. Шарур кашлянул, отвернулся, побарабанил пальцами по бедру. В общем, сделал все, чтобы показать, как ему неловко.

— Приятно, когда тебя узнают на улице, — Хаббазу усмехнулся, — особенно если ты красивая женщина. Но вот так, подойти и начать хватать за руки… Эти громилы чуть мне суставы не вывернули.

— Видишь ли, я послал людей найти тебя задолго до того, как ты выкрал чашку, — Шарур по привычке начал выстраивать оправдательную цепочку объяснений. — Тебя не нашли, я подумал, что и не найдут, махнул рукой и не стал отменять свою просьбу. Напрасно, конечно. Теперь я это вижу и сожалею об этом.

— Не очень-то много извинений мне приходилось слышать за свою жизнь, — вздохнул Хаббазу, — а уж искренних извинений и подавно. Теперь я запишу на своей табличке памяти, что такие тоже бывают.