Длинные тени преследуют нас по коридору, призрачные пальцы цепляются за мой волчий плащ. Я не знаю, успел ли Нандор понять, что меня нет, но у меня нет времени обернуться и проверить. Я не останавливаюсь, пока мы не оказываемся на вершине лестницы, ведущей вниз, в подземелье, но даже тогда – лишь затем, чтоб отдышаться. Рана у меня на плече горит клеймом. Я иду, спотыкаясь, по ступенькам, опираясь на Гашпара, чтобы удержаться на ногах. Перед глазами то и дело мутнеет от отблесков факела на стене.

Котолин сидит в той же камере, что и я, прижавшись к скользкой от плесени стене. Светлые волосы – влажные и спутанные, а на идеальной скуле пульсирует ещё один синяк. При виде меня она поднимается; глаза горят словно сапфиры и полны сдерживаемого отвращения.

– Что ты здесь делаешь? – тихо спрашивает она. – Пришла, чтобы доставить меня к королю? Как долго ты пробыла в столице, прежде чем встать перед ним на колени?

Её жестокость заставляет меня пожалеть о своём решении, но лишь на мгновение. Я не могу смотреть, как умирает ещё одна волчица, пусть даже это – Котолин. Делаю шаг вперёд и обхватываю железную решётку её камеры; нити Эрдёга туго натягиваются на моём запястье. Закрываю глаза, а когда открываю – прута решётки уже нет. Я ни за что не держусь, но моя ладонь стала оранжевой от ржавчины.

– Как? – заикаясь, спрашивает Котолин. – Ты всегда могла…

– Думаешь, я бы стала терпеть даже половину твоих злобных шуток? Если бы могла, – перебиваю я, стискивая зубы, когда меня пронзает новая волна боли. – Пойдём за мной.

– Куда? – Её взгляд мечется между Гашпаром и мной. – Я никуда не пойду ни с тобой, ни с Охотником.

Внутри скручивается ярость. Несмотря на головокружение, я протягиваю здоровую руку через решётку, хватаю её и вытаскиваю из камеры.

– Я спасаю тебе жизнь, – огрызаюсь я. – Ещё хоть слово – и я передумаю.

Котолин окидывает меня холодным взглядом. Потом медленно высвобождается из моей хватки и отирает свой одолженный волчий плащ.

– У тебя рука в крови, – говорит она.

На этот раз я с трудом противлюсь желанию придушить её, чтобы королю Яношу не пришлось напрягаться. Смотрю на Гашпара, словно собираясь с духом – решимость на его лице придаёт мне сил. Когда мы поворачиваемся, чтобы подняться по лестнице в подземелье, я слышу тихие шаги Котолин за спиной. Она больше не произносит ни слова, пока мы не доходим до вершины.

– Ты в самом деле истекаешь кровью, – говорит она, распахнув глаза.

Я лишь киваю, не особо стремясь объяснять, что проиграла битву на клинках миниатюрной служанке.