Он прав, хотя при мысли об этом мне хочется плакать. Я иду за ним через туннель и выхожу с другой стороны, ступая в прохладные волны лунного света. Волосы и плащ Котолин бледны, как жемчужная роса.

Цепенея, идём к конюшням, седлаем трёх чёрных скакунов Охотников. Они ступают по земле со звуком, похожим на отдалённые раскаты грома. Пока мы взбираемся в сёдла, я всё смотрю на раскинувшийся перед нами пейзаж, на гладкие луга Акошвара и скалы Сарвашвара. За ними – дальше, чем я могу увидеть отсюда, – зима удерживает Калеву в своей белозубой пасти.

Над нами начинают звонить городские колокола. Они определённо разносят весть о нашем побеге – о пропавшей видящей, о хитрой волчице, о вероломном принце. Горячий комок подступает к горлу.

Лоб Гашпара хмурый, как грозовая туча, зубы стиснуты. Он пришпоривает коня, и мы с Котолин едем следом, оставив Кирай Сек за спиной.

Глава двадцать первая

Глава двадцать первая

Мы едем быстро до самого рассвета, и вот утренняя заря скользит по жёлтым холмам Сарвашвара, а мы и наши кони слишком устали, чтобы сделать ещё хоть один шаг. Я почти сваливаюсь с лошади и опускаюсь на колени на мягкую прохладную траву. Поток серебристо-голубой воды течёт по склону гор, и когда я собираюсь с силами, то подхожу к нему и делаю большой глоток. Ветер яростно дует мне в лицо, обжигая кожу, иссечённую слезами.

Котолин, надо отдать ей должное, ничего не говорит. Она не проронила ни слова с тех пор, как мы покинули Кирай Сек, хотя я чувствую, что её недовольство нарастает с каждым мгновением, а глаза сузились, стали как лезвия ножа. Она присоединяется ко мне у воды, чтобы попить и вымыть руки, докрасна обожжённые поводьями, которые она стискивала слишком крепко. Её взгляд останавливается на моём отсутствующем мизинце.

– Так вот что ты сделала, – говорит она. – Изуродовала себя, как какой-то Охотник.

Сжимаю руку в кулак, краснея.

– С чего ты взяла, что это я с собой сделала?

– Просто похоже на тебя.

– Ну, ты много раз учила меня терпеть боль, – отвечаю я, но уже не могу нацедить в слова столько яда, сколько бы хотелось. – Ты знала всё это время, что есть такой способ получить магию?

– Я догадывалась. – Котолин чуть пожимает плечами под своим волчьим плащом; под её глазами от недосыпа залегли синяки. – Наша магия всегда что-то у нас забирает, но я вижу, что приемы Эрдёга немного более опасны.

Вспоминаю, как Вираг билась у меня на коленях, как Борока погружалась в свой долгий непроницаемый сон. Конечно, Вираг никогда не стала бы подчёркивать, чего нам стоит наша магия, – говорила лишь, что мы можем получить и как эта магия нас защищает. Она рассказывала правду, окутывая её историями о Вильмёттене и его великих подвигах. Но когда я думаю о Вильмёттене, это заставляет меня вспомнить Нандора, и внутри что-то само собой сжимается, а грудь словно сдавливает тисками.