Мой взгляд останавливается на чём-то блестящем вдалеке. Озеро мерцает там, за сосновой решёткой, покрытое льдом – как огромный глаз без зрачка.
Поворачиваюсь к Котолин. Сердце колотится где-то в горле.
– Нам туда?
– Да, – отвечает она, стискивая поводья так, что побелели костяшки пальцев. – К воде.
Мы ловко объезжаем деревья в лабиринте леса и останавливаемся, только достигнув промёрзшего берега. Озеро идеально гладкое – настоящее зеркало, на поверхности которого собираются в белые кулаки ложные облака.
Гашпар направляет коня ближе ко мне. Я вижу, как напряжены его плечи, когда он вспоминает лёд и холодную воду, бурлящую под ним. И тут я вспоминаю, что Туула сказала нам, как это озеро называется.
– Что значит «Тайивас»? – спрашиваю я у Гашпара. – На северном наречии.
– «Небо», – отвечает он. – Но какое это имеет значение?
– Вот оно, – говорит Котолин. – Это должно быть оно, но…
Я сползаю с седла, в груди тесно. Думаю о том, как Иштен нашёл Эрдёга в Подземном Мире. Думаю о раввине, копавшем грязь на берегу реки, чтобы создать жизнь.
– Стойте!
Слово звенит, разносится над озером, но голос принадлежит не Гашпару. Я оборачиваюсь, подошвы сапог опасно скользят по берегу. Вижу Туулу и Сабин, спешащих к нам через лес. За ними – Биэрдна, вывалив язык набок. Ледяные брызги взмывают под их ногами.
– Туула, – говорит Гашпар, когда они останавливаются перед ним. – Почему ты здесь?
–
– Ты не понимаешь, – говорю я. – Силы турула… это единственный способ остановить Нандора. И если мы не остановим Нандора, он придёт за язычниками, в том числе и за Йувви. Какой ещё у нас есть выбор?
Мои слова – словно тупые стрелы, отскакивающие от неё и приземляющиеся в снег. Тёмные глаза Туулы сужаются, вспыхивают.
– Найдите другой способ, – говорит она. – Турул принадлежит всем нам. Вы не можете присвоить его.
– Это и есть