После этого Гашпар замолчал.

Теперь мне кажется, что я понимаю это истинное, разрушительное патрифидское чувство вины. Это меньше похоже на бремя, скорее – на отсутствие чего-то. Словно у Охотников, лишившихся глаз, ушей или носов, из меня тоже вырезали что-то жизненно важное.

А ещё – моя магия исчезла.

Конечно же, я пыталась убить Лойоша, когда он неохотно обошёл телегу, чтобы накормить меня. Но мне удалось лишь обхватить его запястье болящими пальцами и безвольно удерживать, словно ребёнок, приставший к матери. Никакие невидимые нити больше не впивались в мою кожу, никакая сила Подземного Мира не проходила сквозь меня. Лойош просто стряхнул мою ладонь и оттолкнул от себя, а я уставилась на свои жалкие связанные руки с немым недоверием. Котолин наблюдала, поджав дрожащие губы. Даже её глаз выглядел словно в ловушке трёх аккуратных ран, идущих ото лба к челюсти.

– Значит, ты лишилась своей магии? – с интересом спросила она, так же нетерпеливо, как Вираг, когда я приходила к ней, опечаленная какой-нибудь мелкой несправедливостью. – Я же говорила, что боги найдут способ наказать тебя.

– А ты? – цежу я. – Ты даже не пыталась исцелить себя.

– И не собираюсь, но не потому, что не могу, – ответила Котолин. – Я хочу, чтобы она чувствовала себя виноватой каждый раз, когда смотрит на меня.

Она кивнула на Туулу, но та лишь издала какой-то невнятный звук и проворчала:

– Кто сказал, что мне вообще интересно на тебя смотреть?

С тех пор больше никто в телеге не проронил ни слова, хотя за это время прошла буря, после которой мы промокли, дрожали и упрямо уставились в пол, отказываясь даже прижаться друг к другу в яростной тишине. Гашпар протянул мне мех сквозь прутья решётки, а Котолин разожгла в ладони крохотный огонёк, но когда мы достигаем ворот Кирай Сека, я почти испытываю облегчение хотя бы потому, что над головой – редкие спокойные облака.

Когда мы с грохотом проезжаем через главные ворота на рыночную площадь, Гашпар направляет коня к моей стороне клетки.

– Я не позволю отцу навредить тебе, – говорит он. – Только не снова, Ивике. Клянусь.

– Не думаю, что в твоей власти давать такое обещание, – говорю я, и всё внутри отзывается болью, когда я вижу, как меняется, мрачнеет его лицо.

Какая-то часть меня оцепенела, даже когда я думаю о своей судьбе, о том, что король может решить наказать меня за кражу его видящей и попытку забрать себе магию турула. Моя собственная жизнь кажется такой жалкой в сравнении с сотнями других, что окружают меня. Я – одна крохотная звёздочка в огромном ярком созвездии. Всё, на что я могу надеяться, – это что обладание турулом даст королю достаточно сил, чтобы выстоять против Нандора и обеспечить безопасность Йехули и язычников. Что нашей жертвы окажется достаточно.