– У вас сегодня будет пир, милорд? – спрашивает Иршек. – Чтобы отпраздновать этот дар.

– Да, – выдыхает король. – Да, великая сила почти снизошла на меня.

Он передаёт турула служанке, которая быстро выбегает с птицей из зала. Пелена, кажется, спала с глаз короля. Его взгляд сейчас яснее и острее, чем когда-либо, когда он поворачивается ко мне.

– Волчица, – говорит он. – Мои Охотники сказали мне, что это ты нашла турула.

Я смотрю на Лойоша, и он отвечает мне мрачным взглядом. Врать бесполезно.

– Да.

– И чтобы добыть турула, ты украла мою видящую и моего сына.

Гашпар открывает рот, чтобы возразить, но я отвечаю первой:

– Да.

Король переводит дыхание, потом поднимается со своего места, сходит с помоста и приближается ко мне. Я смотрю на его руки, ожидая, когда он выкует клинок и приставит к моему горлу. Ожидая, когда он использует свою украденную магию, чтобы убить меня.

– Отец, прошу… – начинает Гашпар.

– Тихо, – прерывает король. – Нет нужды молить за жизнь этой волчицы. Я не собираюсь её прерывать.

Я должна почувствовать облегчение, но могу лишь коротко, горько рассмеяться, вспоминая, как стояла в этом же зале прежде, и над моей головой был занесён королевский меч. Вспоминая, как клинок проржавел и рассыпался в прах в моей руке. Тогда я чувствовала, что меня переполняет сила, и я обезумела от этой силы, ощущая себя свободнее, чем когда-либо могла представить. Та девушка в моей памяти – жалкая дура, потому что не разглядела всех вложенных в ножны кинжалов и не сумела осторожно обойти ямы в полу.

По крайней мере, я покину эту комнату живой. Это всё, чего я желала, когда Охотники забрали меня, – выжить, но где-то на моём пути из Кехси я начала желать большего. Желать нежных объятий отца, желать перо и чернила, которыми могла написать своё имя, и историй, которые не заставляли меня краснеть и извиняться за то, что я осмелилась их рассказать. Желать мужчину, который преклонил передо мной колени с моим именем на устах. Я думаю, что предрешила судьбу турула в тот самый миг, когда начала желать всего этого. Я бы сделала всё возможное, чтобы только это не выпало из моих рук, словно листья.

– Возможно, твоё намерение не было таким изначально. – Голос короля возвращает меня обратно в полуосвещённый зал. – Но ты помогла доставить мне величайший дар. А за твою помощь, сын мой, я вознагражу тебя… место в зале подле меня будет твоим навсегда, и больше никаких поручений Охотника.

Кадык у Гашпара дёргается, когда он сглатывает. Король Янош отходит от меня и обхватывает лицо сына. Гашпар вздрагивает едва заметно. Интересно, вспоминает ли он сейчас, как над ним был занесён раскалённый клинок отца? Интересно, может ли утешить та же рука, что ударила тебя? Конечно же, я жаждала нежности Вираг так же, как ненавидела её жестокость.