Они стоят нос к носу, и Гашпар на несколько дюймов выше короля. Я не вижу в них зеркальных отражений друг друга. Гашпар, должно быть, похож лишь на свою мать.

Спустя долгое мгновение он произносит:

– Спасибо, отец.

Его слова, тихие и почтительные – больше, чем заслуживает король Янош. Старая ожесточённая часть меня хочет отбросить короля на пол и посмотреть, как он будет выглядеть, стоя на коленях, отданный на милость своего сурового сына и двух волчиц. Но у Гашпара нет тяги к мести, а у меня нет моей прежней извращённой злобы. Гашпар стоит неподвижно и молчит, пока ладони отца не соскальзывают с его лица.

– Значит, это всё? – спрашиваю я. – Теперь, когда у тебя есть турул, ты отпустишь видящую и перестанешь забирать волчиц?

Взгляд короля скользит по Котолин, останавливается на мне. Что-то вспыхивает в его глазах, словно кто-то чиркнул спичкой.

– Оставьте нас, – говорит он. – Я буду говорить с Ивике наедине.

– Милорд, – протестует Иршек, но король буравит его взглядом. Лойош выталкивает Котолин из зала, и Гашпар идёт за ними, нахмурив брови в тревоге. Подозреваю, что он будет нервно ждать по ту сторону двери. Лишь когда зал опустел, Янош произносит:

– Я не собирался становиться жестоким королём.

Это почти доводит меня до исступления.

– Нет? Твоё намерение не было таким, когда ты вырезал глаз собственному сыну? Когда убил двенадцать волчиц, чтобы украсть их магию?

– Осторожнее, волчица. Я всё ещё могу получить твою голову.

– Если бы не я, ты бы никогда не получил турула, – говорю я. Какой смысл быть послушной сейчас? Угодливая улыбка и услужливость не помешали королю предать меня. Между ястребом и мышью не может быть никакой сделки. – Теперь, когда у тебя есть сила, о которой ты так отчаянно мечтал, ты, наконец, оставишь Кехси в покое?

– Твоему селению больше нечего предложить мне, – отвечает король Янош.

– Кроме законности права на трон, которую дают вам наши языческие мифы и языческие обычаи. – Мой голос кислый, словно я попробовала персик с почерневшей косточкой. – И, конечно же, нашей магии. Как полагаешь, когда ты положишь конец войне с Мерзаном, крестьяне и графы снова будут на твоей стороне?

– Будут, – отвечает он. – Я в этом уверен. Я знаю, что ты также беспокоишься о судьбе Йехули, но я не желаю, чтобы их изгнали. Они оказывают городу важные услуги и уже очень давно живут в Кирай Секе.

Так и сказала Йозефа. Я вспоминаю потолок храма, усыпанный звёздами, и обитые золотом колонны. Вспоминаю Жигмонда. Если помощь королю, чтобы он сохранил трон, обеспечит безопасность отцу и всем на Улице Йехули, то моя магия – очень малая жертва. И если убийство турула защищает Кехси, то как боги могут винить меня за то, что я совершила? Лучше король Янош, чем Нандор. Лучше встать на колени, чем умереть.