Я опустила взгляд на рырхов. Бойл склонил голову набок, Торн чихнула и забавно встряхнулась, а Мейтт, переступив с лапы на лапу, уселся и привалился спиной к моим ногам. И я испытала недоумение – как это не дети? Милые, игривые и наивные. Дети и есть…

– Они еще маленькие, – возразила я.

– Для матери дитя всегда младенец, – отмахнулся Улбах. – Смотри, они уже по твое колено, а скоро и его перерастут. Вес набрали, зубы стали больше, норов начали показывать. Еще немного, и тебе не придется наклоняться, чтобы их погладить. К зиме мощь наберут, совсем взрослые станут. Пора учить дальше.

– Поговорим позже, – вежливо улыбнулась я. – Сейчас есть более важное дело.

– Хорошо, – не стал спорить вожак. – Закончим с делом и поговорим.

На том обсуждение рырхов на время прекратилось. Впрочем, я признавала, что малыши растут быстро. Они уже не были теми пушистыми комочками, какими я получила их от родной матери. Танияр тоже успел отметить, как повзрослели наши подопечные. Я видела перемены, однако признать в детенышах подростков никак не могла. Для меня они по-прежнему оставались малышами. Быть может, потому, что следом за этим признанием шел следующий урок для юных рырхов, а при мысли об охоте меня брала оторопь и в груди поднимался жгучий протест. Ни гнать несчастное животное, ни убивать, ни тем более есть его после этого, чтобы разделить с моими подопечными их первый трофей, мне не хотелось вовсе.

Но вот пришел Улбах и подвел черту между детством и отрочеством, за которой умилительные серые комочки с голубыми глазами начинали превращаться в опасных хищников. И за это я в тот момент отчаянно злилась на вожака кийрамов, что, впрочем, скрыла за приветливой улыбкой и светской беседой. Что до последнего, то его мои переживания волновали мало… да совсем не волновали!

Он входил в Иртэген так, будто бывал здесь уже раз сто, по-прежнему невозмутимый и полный внутреннего достоинства. И его кийрамы хранили на лицах ту же важность, что и их вожак.

– Милости Отца нашим гостям, каанша! – выкрикнул один из попавшихся навстречу иртэгенцев.

– Улбах, ответь, – негромко попросила я. – Это только поможет нашей дружбе. Люди готовы принять вас как добрых знакомых.

– И тебе милости духов, тагайни, – махнул рукой вожак. – Пусть Хайнудар пошлет тебе легкую добычу.

– Спасибо, кийрам, – с готовностью ответил мужчина. – Пусть в твоем лесу не исчезает дичь.

– А исчезнет, мы поделимся, – заверил другой, и я, прижав ладонь к груди, с улыбкой поблагодарила иртэгенцев за приветливость.

Не скажу, что люди глядели на представителей охотничьего племени как на своих. В их глазах было прежнее любопытство, да и некоторая настороженность всё равно ощущалась. Однако наши с ними разговоры, истории, всё чаще всплывавшие в народе о случайных встречах и помощи подопечных Хайнудара, но более всего то, что они откликнулись на зов каана, растопили ледяную корку недоверия и подозрительности. Это было хорошо заметно. Может, тагайни еще не воспринимали кийрамов как друзей, но союзников в их лице приняли. И это было замечательно.