– Нет, – ответила я. После взяла Танияра за руку и прижала его ладонь к своей щеке. – Я дождусь тебя, жизнь моя. Никому не позволю причинить мне вред.

– И это лучшее, что ты могла мне сказать, – произнес супруг и приник к моим губам.

Шумно выдохнув, я открыла глаза и обнаружила себя в кабинете. Рырхи тихо сопели рядом с моим креслом, им бодрствовать было незачем. Хмыкнув, я поднялась на ноги, стараясь не потревожить моих питомцев, и вышла из кабинета, толком не понимая, чем займусь дальше. Сна по-прежнему не было, но и браться за работу совсем не хотелось. И я направилась к двери, чтобы выйти на улицу и окончательно проветрить голову. Краткое свидание с мужем меня успокоило, но осадок всё равно остался.

Впрочем, в одиночестве я была недолго. Вскоре за моей спиной послышалось постукивание коготков по деревянному полу, и неугомонная троица нагнала меня в дверях.

– Зачем вы встали? – строго спросила я. – Дети ночью должны спать.

Мейтт, зевнув, широко распахнул пасть, похваставшись крепкими острыми зубами, а после прошествовал мимо моих ног и первым вышел на улицу. Вот и поговорили. Брат и сестра вышли за своим вожаком, а я последовала за ними. Мы побрели по пустынному двору, свернули за угол и устроились среди густоты кустарников, где когда-то принимали кийрамов и где посланцы Елгана оскорбили нас и обиделись сами. Но о последних мне думать совсем не хотелось, и мои мысли свернули к кийрамам.

Улбах отозвался на призыв Танияра. Он пришел два дня назад, чтобы поговорить с Эгченом, которому каан оставил наставления. Я встретила гостей у ворот Иртэгена. Если бы знала, что кийрамы придут в тот день, то последовала бы традиции тагайни и прошла долгий путь навстречу, чтобы выказать свое уважение. Но вожак ответил гонцу, отправленному кааном, что явится, но не сказал когда. Потому я узнала о приближении Улбаха с его сопровождением только тогда, когда они были уже неподалеку от нас. И сразу же поспешила выйти к нему.

Кийрамов было всего трое, и в этот раз они пришли без женщин. Только вожак, его брат и один из лучших охотников племени, наделенный особым доверием Улбаха. Они шли говорить о деле, а не в гости. Держались уверенно и спокойно. А когда мы сблизились, вожак накрыл мое плечо ладонью, я ответила ему тем же, и так новая встреча двух народов ознаменовалась.

– Рырхи выросли, – заметил Улбах, поглядев на моих детенышей. Он присел на корточки, и звери встопорщили шерсть на загривках. Они обнажили зубы, предупреждая, что трогать их не стоит. Вожак распрямился, на его губах появилась широкая улыбка: – И повзрослели. Больше они не дети. Пришла пора вести их на охоту.