Если она что-то и скрыла от меня, узнать это сейчас не представлялось возможным. Да я и не ожидала, что услышу что-то новое, потому и не спешила спрашивать до возвращения моего посланника.

– Значит, не знаешь, кто мог желать тебе зла?

– Некому, каанша! – воскликнула Хенар. – Ни я, ни Мейлик никому дурного не сделала. За что нас?.. – И, накрыв лицо ладонями, она захлюпала носом.

Всхлипнула и Мейлик. Переведя взгляд с одной женщины на другую, я поднялась на ноги.

– Если что-то вспомнишь о том торговце, расскажи, – сказала я Хенар, та кивнула. – И все-таки подумайте, кто мог желать вам дурного. Не таите. Если бы эти тэмгей съела Белек…

– О-ой, – протянула вышивальщица, прижав ладонь к груди.

– Думайте, – велела я и вышла за дверь. Большего узнать я уже не могла.

На улице я привычно посмотрела на своего телохранителя. Юглус и Берик этот взгляд понимали без всяких уточнений.

– Думаю, такое могло быть, – произнес ягир. – Чужаков на курзыме много.

– Надо поговорить с Керчуном, – согласно кивнув, сказала я. – Может, что вспомнит о торговцах сладостями. – Затем поглядела на него и добавила: – И все-таки они лгут. Прошлое или настоящее, но причина для отравления имеется, иначе бы отравления не было.

– Да, – теперь согласился со мной Юглус, и мы отправились навстречу с Эчиль, с которой мы так вовремя решили пройтись по курзыму.

Глава 15

Глава 15

Два войска сошлись на поле брани. В свете яркого солнца, опалявшего противников жаром ярости, сверкнули обнаженные ленгены. Но короткий миг, и ослепительные блики на полированных лезвиях скрыли алые разводы крови. Ягиры бились отчаянно с озверелой злостью, словно забыли, что были людьми. Воздух наполнился криками, звоном стали и шипением саулов. Верные скакуны рвали зубами плоть собратьев и людей, стремясь защитить своих хозяев.

А в центре этого безумия и торжества боли и смерти был каан Зеленых земель. Его голос уже охрип от бесконечно выкрикиваемых приказов. Его доспехи были забрызганы чужой кровью, даже лицо сейчас оказалось обезображено подсыхающими темными потеками. Он был ужасен и прекрасен в своей праведной ярости в равных долях. И Тэйле под стать своему хозяину казался воплощением самой ненависти. Будто истинный хищник, он вырывал куски плоти крепкими зубами из тел врагов своего всадника, падавших ему под ноги.

Каан рвался вперед, туда, где бился другой каан, только его смерть могла остановить битву и принести победу. Танияру было что защищать, и он продолжал прорубать себе путь к вожделенной цели. И вскоре он был уже так близко, что можно было увидеть перекошенное в ответной ярости лицо его врага.