— Изолия — признанный центр художественного растениеводства, ой!..

Рэд улучил момент и ловким движением спихнул Юлю на пол, только мелькнули голые ноги.

— Не угадала. На Неоне лепестки цветов — центральный объект кулинарии. Тем более, как ты говоришь, хищных. У него гастрономический интерес, вот увидишь, пошлёт родне очередной контейнер с лакомством.

Растрёпанная Юля тут же по-кошачьи забралась обратно, где-то по дороге забыв снова обернуться в простыню. Теперь в её глазах вместо обычной хитрой ленцы сверкал смешливый гнев и жадность.

— Значит, Джон утоляет свои аппетиты, а мы тут ему кости моем. Может, стоит тоже утолить чей-нибудь голод?

— Я уже ел, — поспешно заявил Рэд. Иногда ему начиналось казаться, что эти их время от времени случающиеся «внеслужебные отношения» больше нужны ей, чем ему. Вот и сейчас, в этой забравшейся на него голой тигрице с каштановой гривой и почти жёлтыми глазами было больше от сильного, молодого, дикого животного, чем от оперативного сотрудника СПК. Не хватает бьющего по бёдрам хвоста для полноты картины. — И вообще, что за манера уходить от темы разговора.

— Куда это я уходила? И когда? Вся тут, как есть, — Юля показательно потянулась, по ней так же показательно прошелестела тень от уличной листвы. Но Рэд недаром был негласным лидером их манипула. Его подобными трюками было не пронять.

— Я спросил, когда ты собираешься представить нас своим родителям.

— Ах, это… — под его нарочито серьёзным взглядом Юля послушно сползла обратно к нему под бок, при этом чувствительно стукнув Рэда кулаком по рёбрам. — Родители люди сложные. Я вообще не понимаю, как они друг с другом уживаются, иногда смотришь, они будто разорвать друг друга готовы, а нет, минута прошла, сидят уже в обнимку. Творцы, чтоб их. Рано им ещё.

— Что рано? Нас видеть?

— Ну, видеть они вас, положим, уже видели, — туманно протянула Юля, — а вот общаться с вами — точно рано. Они ко мне-то — такой — ещё нескоро привыкнут. В семье не без урода.

— Ты нас стесняешься? Или самой себя?

— Нет, просто не хочу всё портить. Есть у меня надежда, что однажды у них в мозгах что-нибудь очередной раз щёлкнет, и они бросятся ко мне в объятия. Ну, и к вам обоим тоже. Они могут. Увидишь.

— Вот так и ждёшь момента?

— Да.

— И он ещё не настал.

— Нет.

— Потому ты нас сюда и таскаешь.

Юля погрозила ему пальцем и ещё раз для верности стукнула. На этот раз больнее.

— Не дури, Первый. Я люблю этот мир, его воздух, и я не знаю, смогу ли найти что-то вместо Изолии. Лучше её. Хотя и не чувствую, что мне здесь место. Есть тут такой, дядя Вано, он тоже, как я, чужак, но сумел отыскать себе персональный фронт борьбы с энтропией и здесь. И потому остался. Вот вас я точно познакомлю, вы друг другу понравитесь, обещаю. Ему за полторы сотни лет, а мысль у него — моложе нас всех.