Нет.

Замолкли зрители, затравленно оглядываясь, замерли вопли чудовищной музыки, прекратился скрип колеса в подполье. Наступила поистине мёртвая тишина, слышно было, как с плошек капает растопленное масло и трещат фитили.

Исили увидела.

За дальним столиком сидели трое. Двое, женщина и мужчина, непривычно смуглые для здешних мест, собранно переглядывались, бросая взоры то к ней, то в сторону третьего человека, что сидел, сжавшись подобно пружине, с бледным до синевы лицом и смотрел прямо ей в глаза. Не на неё, не на её бледное измученное тело, его взор, на дне которого клокотало что-то страшное, глядел прямо ей в душу, глядел насквозь, на просвет. Словно пытался в ней найти её саму, ту, былую Исили, что жила некогда на далёком Севере, свободная, гордая и прекрасная…

Когда незнакомец встал и двинулся в её сторону, она всё-таки потеряла сознание.

Тот день был одним из немногих отчётливо запомнившихся за всё время пребывания Джона в Системе Дзеты Ориона. К счастью, а может, и к сожалению, таких дней было мало. По пальцам пересчитать. Да и локальное 27 сентября 5819 года Террианского Стандарта ничем не предполагало выпасть из череды таких же дней, всё та же давно привычная рутина солдатских будней.

Ранняя побудка, работа на тренажёрах, лёгкий завтрак на бегу, хозяйственные обязанности, непременно выполнявшиеся исключительно курсантами, потом снова тренажёры, на этот раз физуха.

Они с Рэдом торчали в офицерской палатке, куда их отправили за указаниями, мерно пережёвывая припасённый кусок белкового концентрата, смотрели в потолок, разговаривали ни о чём.

— Скоро будет очередной отсев, поверь на слово.

— С чего решил?

— Гоняют. «Бери то, принеси сё». Проверяют. Чихал я на их проверки, а ты?

— Не знаю, не заметил, сейчас сержант не так зверствует, — задумчивое ковыряние носка форменных ботинок-вездеходов, взгляд куда-то вверх. — Нас только треть осталась, теперь не отсеивать, с нами только плотнее работать будут. Новый инструктор всё ходит и советы даёт. Скоро нас в другой лагерь переведут, а там, говорят, всё — как на научной кафедре, лекции и стерильная чистота.

— Если бы. Ещё сильнее, небось, гонять начнут. Думаешь, нас в один Манипул запишут?

Слово «манипул» у Джона получилось с заметно большой буквы. Те несколько человек, что попали сюда из действующих частей Планетарного Корпуса, довольно быстро отчислились, потому что так и не смогли сжиться с необходимостью разделиться со старыми товарищами. Попасть сюда со своим манипулом было нереально, слишком жёсткий был отбор. Здесь их, хочешь не хочешь, должны были выковать заново, по новым, ещё более жёстким, чем во флоте или десанте правилам.