Как они прибыли на базу, Джон едва мог потом сообразить, всё вытеснила огромная тяжесть в ногах — экшн всегда заставляет платить за скорость и силу — если долго в нём находиться, можно запросто отдать концы, даже помощь следовой начинки будет бесполезна. Однако об этом Джон не думал, он смотрел на удаляющийся огонёк на борту госпитального скаута.

Бежали минуты, известий не было, Джон постепенно приходил в себя, нашёл силы и для доклада о происшествии, после которого они с Рэдом почему-то получили сутки свободного времени.

Хватило сил и сходить умыться. Даже предательская дрожь — способ организма дёшево отделаться от загрузивших его продуктов метаболизма — почти прошла, когда Джон сообразил поискать глазами Рэда.

Вид товарища ему не понравился. Выражение опустошённости на его лице было заметно даже на фоне обычной для того угрюмости. Рэд стоял от него в десятке метров, отчётливо видимый под заливавшим плац светом вечерних генераторов, его руки были брошены вдоль тела, кулаки бессознательно сжимались и разжимались, глаза же, невероятно ввалившиеся и усталые, смотрели куда-то вперёд, в никуда.

Только Джон собрался подойти к товарищу и что-нибудь сказать, как в тишине плаца раздался чужой голос: «Сожалею, он скончался на подлёте».

Рэд дёрнулся, как от удара, схватился руками за плечи, весь разом ещё больше сгорбился. Дурацкая какая смерть.

— Ковальский, — попытался что-то сказать Джон, кладя руку ему на плечо, но тот деликатно посторонился, пробормотал «прости» и быстро ушёл в свою палатку. Свет внутри так и не зажёгся, Джон вздохнул и поплёлся к командиру договариваться, полноценное разбирательство происшествия лучше отложить на другое время.

Так он тебе и скажет.

Ночью он спал крепко, для десантника это обычное дело — способность погасить сознаниые в любом месте, в любое время и при любых обстоятельствах, но если надо, то и вовсе не спать без химии и следовых нейроактиваторов, с самого начала в них тщательно развивалась, поддерживалась и прививалась. Джон проспал добрых десять часов, не хмурясь и не ворочаясь, снилось ему что-то светлое, домашнее.

Проснулся он спокойным, воспоминания прошлого дня были мрачными, но вызывающими не панику, а скорее собранность. Генн одобрил бы такую стойкость перед ударом судьбы — главнейшей задачей агента Планетарного Контроля оставалась ежесекундная боеготовность, вне зависимости от обстоятельств, даже трагических.

Построение Джон прозевал, спасибо увольнительной, посему было решено отправиться к эскулапам, откуда его благополучно прогнали, для вида просветив его мнемоиндуктором. На выходе имелась в наличии слегка пустая голова и острое нежелание вновь плестись к начальству, поэтому Джон отправился в единственное место, куда ему идти действительно хотелось. Палатка Рэда ждала его, возможно, не очень приятным разговором, но зато очень хорошей и такой нужной теперь компанией. На душе до сих пор было всё-таки до безобразного гадко. К тому же Джон отчётливо помнил вчерашнее выражение лица Рэда, которое ему так не понравилось.