Чего греха таить, когда ей выпало отправляться в далёкий путь на родину в сопровождении именно Рэда и Рихарда, она была несказанно рада. Юля сделала всё, чтобы поставить её на ноги, да и Джон стал ей верным другом, однако если выбирать… Исили старалась не думать об этом, считать себя неблагодарной ей было непривычно и горько. Пусть же будет, как будет.

Сейчас, при мысли о Рэде, Исили словно почувствовала прикосновение материнской руки к собственной щеке, такое нежное и ласковое.

Свернувшись калачиком под тёплым даже на таком ветру волшебным одеялом, девушка заснула.

Спустя час вернулся Рихард. Его движения были по обыкновению бесшумны и стремительны. Он сделал круг, присматриваясь и проверяя. Лишь закончив вошедшую в кровь и плоть процедуру, оперативник позволил себе расположиться около мерцающих во тьме углей погасшего костра. Осторожно, чтобы ненароком не разбудить, он коснулся пальцами щеки Исили. Только убрав руку, Рихард смог выдохнуть.

Ему нужна была цель. Теперь он её нашёл.

Он был почти счастлив.

Почувствовав на лице влагу холодных капель, Джон попытался открыть глаза. После нескольких неудачных попыток это ему даже удалось. Над ним стоял, склонившись, Рэд, на его лице наливался краской грандиозный синяк — всё-таки Джону удалось в последний момент приложиться.

— Подъём, боец! — позвал далёкий голос, заполнивший голову дребезжанием сотни треснувших гонгов.

— А? Что? — с трудом ворочая головой, ответил тот. Кажется, он понемногу приходил в себя.

— Прости меня, Джон, я не должен был…

— Ничего. Сам нарвался. Нужно же было тебя как-то… растормошить.

— Будем считать, тебе это удалось.

Рэд с трудом, заметно морщась, помог Джону подняться, и они оба, только-только едва держать на ногах, на пару отправились в медчасть. Кажется, Рэд снова улыбался. По дороге Джон лишь раз спросил:

— …ты расскажешь мне, наконец, кто ты такой?

Рэд, не мигая, некоторое время смотрел Джону в глаза, потом отвернулся. Если бы это был другой человек, не Рэд, Джон бы подумал, что у того при этом на миг увлажнились глаза. Но это был именно Рэд. Человек несгибаемой воли. И Джон отбросил это глупое предположение.

В тот день поговорить не удалось, врачи лагеря подняли крику до небес, напичкали обоих своими генными активаторами, потом, не слушая ни единого слова против, уложили оперативников в саркофаги, где долгие часы у них обоих что-то латали, качая головой.

Эта история тянулась до самого вечера, после процедур Джон, верно, уснул, потому что очнулся он только на следующий день в обед.

Двигаться он ещё не мог, поэтому оставалось глазеть на мигающие огоньки контрольной панели его саркофага. Это занятие уже порядком надоело, когда вдруг зашипел гермолюк и в проёме показался Рэд, одетый почему-то в парадную униформу.