Светлый фон

— Привет, Джон. У меня тут выдалась пара минут… Нет, не старайся, врачи сказали, что ты ещё часов восемь будешь немного не в себе. Так что и говорить — ты не можешь, а мне уже пора, срочно вызывают в Центральную.

Джон поморгал, давая понять, что понял. Рэд продолжал:

— Думаю, раз ты так просишь, стоит кое-что сказать, чтобы у тебя было время подумать до моего возвращения.

Он сел в кресло оператора, принявшись что-то настраивать в его саркофаге. Джон терпеливо ждал, куда ему торопиться.

— Ты очень интересовался моим прошлым. Ты всё время, с самого нашего знакомства на Аракоре стараешься вызнать у меня, что стоит за мной, что составляет мою, если хочешь, тайну.

Рэд улыбнулся и снова сделался серьёзен.

— Сейчас ты получишь такую возможность. И, поверь, любые слова тонут в том, что ты сейчас увидишь.

Некоторое время Джону было видно только выражение лица Рэда, морщащегося каким-то своим мыслям, но — решительного. Он что-то продолжал набирать на сенспанели управления, время шло.

— Не передумал? В последний раз задаю вопрос.

Только тут Джон догадался, о чём речь. Рэд предлагал ему транскраниальную имплантацию части собственной памяти. Джону даже приходилось прежде пользоваться этой процедурой, весьма неприятной и… слишком интимной, чтобы повторять её без надобности. Впрочем, сомневаться поздно, второго такого шанса Рэд ему просто не даст.

Джон твёрдо кивнул, и вокруг померкло.

Во мраке, пронзаемом колючим светом звёзд, плыл голубой шарик. Невероятным теплом веяло от этой крошечной искры, родины Рэдди. Вокруг его космоатмосферника танцевали свой восхитительно стройный танец такие же отточенные силуэты. Чувство полёта было потрясающим.

Во мраке, пронзаемом колючим светом звёзд, плыл голубой шарик. Невероятным теплом веяло от этой крошечной искры, родины Рэдди. Вокруг его космоатмосферника танцевали свой восхитительно стройный танец такие же отточенные силуэты. Чувство полёта было потрясающим.

Во мраке, лишь изредка пронзаемом проблесками силовых башен, нёсся в пустоту флайер. Рэдди любил эти полёты под самыми облаками на недавно заселённых территориях. Только здесь, на километровой высоте, активировав все наружные сенсоры, вслушиваясь в живую тишину ночи, начинаешь понимать, что каждая планета, каждый заселённый мир — это поистине живое существо. Рэдди любил этот маленький тихий уголок в бушующем океане вселенной.

Во мраке, лишь изредка пронзаемом проблесками силовых башен, нёсся в пустоту флайер. Рэдди любил эти полёты под самыми облаками на недавно заселённых территориях. Только здесь, на километровой высоте, активировав все наружные сенсоры, вслушиваясь в живую тишину ночи, начинаешь понимать, что каждая планета, каждый заселённый мир — это поистине живое существо. Рэдди любил этот маленький тихий уголок в бушующем океане вселенной.