Неправда.

Это он, Рэд, так пытается самого себя разубедить.

Всё было наоборот.

Виртуального общения с друзьями было вполне достаточно, если что, четыре минуты полёта на сверхзвуке и они будут рядом. Рихард же стоил восхищения, его седая голова вызывала в Рэде чувство преклонения перед мастерством и опытом человека, прошедшего многое. Неспешная поездка на лошадях по бескрайним просторам Элдории была напоена ароматом листвы, светом Вирина, пением птиц.

А Исили не была разочарованием.

Конечно же, она была не той, кем он её вымыслил, впервые увидав, но… она сама, своей грустной молчаливостью, своей скованностью движений, затаённой тоской, предстала перед ним совсем другим, но от этого не менее замечательным человеком.

Она была изломана, у неё горбились от груза пережитого плечи, ей не хватало улыбки на осунувшемся лице, но в ней, может быть, впервые за долгие годы, Рэд увидел личность, способную искренне сопереживать другим всей бездонной душой, и это покорило его навсегда.

Вот и сейчас, сидя спиной к угасающему костру, он силился и не мог перебороть желание обернуться и начать с ней долгий, бесконечно долгий разговор о том, что уже столько лет неподъёмным камнем холодело в его груди.

Он хотел сделать так, чтобы её потускневшие после беседы один на один с Юлей воспоминания и вовсе исчезли, растворились без остатка, чтобы она перестала воспринимать его великим и недоступным воином далёких государств, чтобы она почувствовала в нём душу обычного человека, жаждущего теплоты и душевного спокойствия, быть может, куда больше, чем следования заполнившему однажды его разум долгу.

Да, когда-то он ступил на тропу неудачливых планет, видя в себе эту цель — возродить свой потерянный мир где-то посреди иного. Как хотелось ему искать, искать, искать… переделывать, помогать, строить. Шагать навстречу неизвестной Галактике, пронизывающей насквозь сплетения миров, продолжать начатый когда-то путь, воплощать в жизнь задуманную когда-то цель.

В тот раз Рэд пересилил себя.

Он завернулся в ненужное ему, но дарящее бесценное ощущение уюта одеяло, поворочался немного на неровной земле, потом затих. Его сон был спокоен и глубок. Сегодня он не был похож на обычное беспамятство без сновидений, что дарило отдых телу, но не давало отдыха душе.

Исили не засыпала.

Она видела его силуэт, она слышала звук его дыхания, она не смела пошевелиться.

Один из тех, кто вытащил её погибающее сознание из ямы, в которую оно угодило после злосчастного кораблекрушения. Эти четверо все были непонятны, они все были смертельно опасны. Но Исили знала — опасаться их следовало отнюдь не ей.