— Ерунда. Просто царапина, — отмахнулась она.

— Царапина?! — не выдержав, воскликнула я. — Под твоей царапиной зубы-то остались?

— Остались, не волнуйся. Меня просто слегка задело — ничего серьёзного.

Я снова поразилась, откуда у столь нежного создания брались силы терпеть царившие вокруг ужасы и не замечать собственную боль. Как у неё получалось сохранять спокойствие и уверенность, обрабатывая рваные раны, соединяя разрезанные мышцы и сопоставляя раздробленные кости, словно мы находились в обычном мире, словно не было четырёх Битв и сотен убитых людей, а с её лица не свисали ошмётки кожи и мяса. Или для неё это действительно являлось обычной работой: драться за Свет, а потом зализывать раны другим, лечить человеческие души, не обращая внимания на свои страдания, подставлять хрупкое, но сильное плечо и поддерживать всех вокруг? Всех, кого Свет дал ей на попечение.

— Первый раз вижу такое безразличие, — укоризненно передразнила я, чувствуя, что должна чем-то отплатить женщине за её доброту и заботу. — Давай я обработаю. Я умею!

— Не нужно, — Эмили улыбнулась, и из разорванной щеки потекла тонкая струйка крови. — До завтра заживёт.

— «До свадьбы» — звучит приятнее.

— Зато «До завтра» быстрее, — подхватила она мою шутку.

— А Мелания цела? Она вернулась сегодня?

— Да, — быстро откликнулась Эмили, но на её лице промелькнула лёгкая тень то ли грусти, то ли жалости. — С ней всё в порядке, просто Мелания предпочитает одиночество. Она в палатке. Возможно, спит… И тебе нужно отдохнуть.

— А ты?

— А мне пора. Раненых сегодня очень много.

— Я могу помочь, — тут же встрепенулась я. — Ты ведь тоже устала…

— Лечить — это моя работа, — покачала она головой. — А ты иди отдыхай.

Женщина быстро поднялась на ноги, пристроила таз возле бедра и, грациозно им покачивая, направилась к следующим пациентам. А я, словно ребёнок, которому не разрешили идти со взрослыми и оставили дома, проводила её усталым взглядом. В палатку идти не хотелось, тем более я боялась помешать уединению девочки и потому осталась сидеть возле весело танцующего костра. Я не спеша сняла и скинула в кучу часть доспехов, обхватила руками колени и уткнулась в них носом, совершенно наплевав, что меня с ног до головы покрывала корка запёкшейся крови и пыли. Я отрешённо разглядывала танцующее пламя, которое то взмывало вверх, то опускалось до земли, то вспыхивало, то угасало, то неожиданно вырывалось из костровища, чтобы растаять в тяжёлом воздухе, и отчаянно пыталась не перебирать в памяти произошедшие сегодня события. Но не получалось — голова была наполнена безрадостными мыслями о Битве, о людях, которых я убила, о Давиде и об Иване…