— Доверься мне, — прошептал он, предательски наклонив своё лицо слишком близко.

И тут же продолжил путь, не оставив мне времени опомниться.

Больше я не протестовала и не задавала вопросов, а лишь старалась не отставать. Однако сделать это оказалось сложнее, чем молчать, ведь его размашистой походке позавидовали бы чемпионы по спортивной ходьбе. Теперь я совершенно не понимала, каким образом вчера смогла догнать Стража. Одним махом Давид преодолевал несколько метров, и я запыхалась, пытаясь идти вровень с ним. Но, наконец, он заметил мои трудности и немного сбавил темп.

Мы пересекли практически весь лагерь, и с каждым новым шагом я всё отчётливее осознавала, что проходила по этому пути множество раз, пытаясь найти его или Ивана. Вдоль и поперёк обыскала место на окраине, где мы остановились, опросила здесь каждого человека, заглянула в ту самую палатку, к которой мы подошли, обнаружив в ней седовласого мужчину с порезом, пересекавшим лицо от правого глаза до подбородка. Но ни он, ни кто-либо другой не признался мне, что знал или хотя бы видел Стража. А сейчас Давид кивал направо и налево Воинам, зализывавшим раны, и они отвечали ему, узнавали его.

И меня, кстати, тоже.

Что это было — массовый заговор по его просьбе?

Насколько же сильно он хотел от меня избавиться?..

— Это твоя палатка? — уточнила я, желая убедиться, что не ошиблась.

— Да, — подтвердил Давид. — Проходи, внутри нет чудовищ.

Я несмело вошла в пространство, освещённое всё тем же тёплым, нематериальным светом. Обстановка внутри ничем не отличалась от множества подобных шатров, расставленных в нашем лагере. Посреди каменного пола лежали два матраса, застеленные стандартными серыми одеялами, на одном из которых стопкой была сложена одежда, а рядом стояли сапоги слишком маленького размера, чтобы принадлежать взрослому мужчине. Давид давно снял свои доспехи, небрежно развесив их на ближайшей к выходу подставке. Возле второй я увидела щит и меч, а её центральную ось украшал шлем. И могла поклясться, что это был именно мой шлем, поскольку с левой стороны на нём красовалась вмятина, оставленная Иваном на память о сегодняшней Битве.

Заподозрив неладное, я развернулась обратно к Давиду и вопросительно на него посмотрела. А тот обошёл меня и по-хозяйски принялся расхаживать по палатке, указывая руками на очевидные вещи.

— Здесь вода, — он указал на кувшин и металлический чан, которые стояли возле подставок. — Здесь одежда. Здесь можешь сложить доспехи…

— Это всё… Для меня? — удивлённо спросила я, ощущая едва заметную нервозность.