– Все, что я чувствовала по отношению к вам, усилилось многократно, и теперь я не могла не искать способа быть подле вас. Ваш брат пытался отговаривать меня. Уверял, что любой человек в своем уме будет искать способ оказаться подальше, но… я… должно быть… – она взглянула ему прямо в глаза, – не в своем уме.

Ковин внимательно изучал ее лицо. Элейн сглотнула, а затем осмелела настолько, что высвободила вторую руку и коснулась его щеки.

– Я хочу, чтобы вы знали, господин Торэм: все, что я делала в последние дни, с тех пор как нашла вас, и все, что делаю сейчас, я делаю от чистого сердца. Мои чувства толкают на это, не позволяя остановиться. Может быть, это неправильно. Может быть, кто-то меня осудит. Но не вы… Вы точно поймете меня. Вам точно знакомо это чувство. Я… вас…

Позволив фразе повиснуть в воздухе, она подалась вперед и поцеловала Ковина. Он сперва застыл, но не оттолкнул. Она запустила руки в его волосы, чуть жирные от масла для укладки, и ее сердце взволнованно забилось, когда он положил руки на ее талию и ответил. Внутри все содрогалось от омерзения, но вместе с тем радостное предвкушение победы давало ей силы терпеть его влажные губы на своих.

С тихим «вушшшш» бархатный занавес разъехался, стирая границу между комнатой с фонтаном и большим залом. Элейн, внимательно следившая за всем, что происходило, увидела изумленные глаза короля и королевы, они стояли лишь в шаге от того места, где еще мгновение назад был занавес. Заметила вытянувшиеся лица гостей. Ковин же, слишком поглощенный их диалогом и не ожидавший ничего из того, что произошло, очнулся не сразу.

Убедившись, что все успели увидеть их поцелуй, Элейн отстранилась. Она видела, как в глазах Ковина, пока еще направленных на нее, мелькнуло что-то, похожее на испуг.

– …Ненавижу, – прошептала она еле слышно. – Чутье вас не подвело: мое имя Элейн Мун.

Прежде чем понимание вспыхнуло в его глазах, она испуганно отпрянула, повернулась на мгновение к толпе, а затем метнулась в дальний угол комнаты. Ковин, который было подался к ней – чтобы продолжить душить, не иначе, – застыл, а затем медленно повернулся к гостям.

Элейн бросилась к двери, что вела во внутренний двор. Ее появление на улице сопроводили взрывы фейерверка. Но едва ли пиротехническое шоу могло отвлечь людей в доме мормэра от сцены, только что развернувшейся перед ними.

Она не собиралась оставаться, чтобы узнать, чем кончится дело. Элейн догадывалась, что любая следующая встреча с Ковином Торэмом закончится ее смертью. Скорее всего – в мучениях.

Поспешно пробежав через внутренний дворик, она обогнула дом, чтобы оказаться у центрального входа. Там стояла парочка лакеев. Элейн могла бы затеряться среди них – у всех одинаковая форма и парики: поди пойми, кто есть кто. Но как только Ковин объявит на нее охоту, такая простая маскировка уже не поможет. Следовало уходить. Вот только… она оставила карты в своей комнате! Карты, которые не просто помогали ей в трудную минуту, но были напоминанием о маме.