– Я же тоже хочу отомстить! – воскликнула она, пытаясь показать, что была с ним на одной стороне. – Мы с тобой похожи.

Он замотал головой; холодные капли, стекающие с мокрых волос, попали на ее руку, заставив вздрогнуть.

– Мы не похожи. Я думал, что похожи, но нет. Когда впервые увидел тебя, почувствовал, будто нашел родственную душу. Еще до того, как узнал твою историю, ощутил что-то общее. Но потом увидел, что ты другая.

Он вздохнул, так искренне, так грустно, что Элейн уверилась еще больше: Ллойд был болен душой. Его состояние сменялось с холодной, расчетливой жестокости на глубокую печаль так быстро, что становилось страшно. Это выглядело ненормально. Это выглядело пугающе.

– Я хочу найти покой, – продолжил он, прижав руку к груди, – потому что это раздирает меня изнутри. А ты действуешь не сердцем, а головой. Ты не мести хочешь, а справедливости. Но справедливости, – он понизил голос, его глаза блеснули, отразив желтое пламя свечи, – не существует.

– Я тоже хочу найти покой! Когда увижу, что Ковин наказан за свои преступления, уйду. Правда… есть еще Донун, он тоже виновен в смерти моей семьи и тоже заслуживает мести, но… я просто пока не решила, как именно наказать его…

– Вот видишь, – Ллойд печально развел руками. – Ты хочешь наказать. Ты строишь планы.

– Но как убийство невинных девушек поможет твоей душе успокоиться? – выпалила Элейн, понимая: смысла изображать, что она с ним заодно, больше нет.

Он опустил голову, капли с волос стали падать на пол. На его коже появились мурашки, видимо Ллойд начал мерзнуть, но он не обращал на это внимания.

– Видишь ли, я делаю это против своей воли. Я вижу женщину, похожую на матушку, и становлюсь сам не свой. Хочу причинить ей ту же боль, что она постоянно причиняла мне. С этим невозможно бороться. Матушка пыталась изгнать из меня бездну, она была уверена, что я грешен, и дело ее жизни – очистить мою душу и наполнить светом. Сейчас я думаю, что она была права: моя душа черна, и она не смогла ничего с этим поделать.

Элейн чувствовала, как мелко дрожали ее руки, как спазмы сжимали горло. Ей было страшно: казалось, одно неверное слово, и Ллойд убьет ее. Он был огромной сторожевой собакой, которая пока лишь наблюдала, но могла в любой момент накинуться и загрызть насмерть.

– Я думаю, у тебя еще есть шанс, – произнесла она, понимая, как неубедительно это прозвучало. – Мне кажется, ты хороший человек, который совершил много ошибок. Но еще не поздно все изменить.

Голос звенел от слез. Ллойд это слышал. Наверное, ему и раньше говорили эти слова. Наверное, и раньше жертвы пытались убедить его сжалиться. Успела ли Габи из лавки Зорге взмолиться о пощаде, успела ли сказать, что дома ее ждут трое детей?