Сперва ей никто не открывал, потом звякнул крючок. В дверном проеме в слабом свете свечи, стоявшей где-то рядом со входом, появился Ллойд. Мокрый, с волосами, вьющимися от влаги сильнее обычного, и прикрывающий наготу одной лишь простыней. Глаза его сделались огромными от удивления, когда он увидел Элейн. Она же, мечась между смущением и желанием выжить, не сразу решила, что делать. Но услышав за спиной громкие мужские голоса, втолкнула Ллойда в комнату и захлопнула за собой дверь. Закрывшись на крючок, она обернулась к испуганному приятелю. От ее неаккуратных действий простыня, которой Ллойд прикрывался, сползла до бедер, оголяя грудь.

И Элейн застыла. От ключицы и вниз, к животу, тянулась полоса из застарелых светлых шрамов.

Надпись на языке древних хоть и с трудом, но можно было разобрать: «Искупай грехи, усмиряя плоть». Когда-то давно кто-то вырезал символы на коже Ллойда, глубоко проникая ножом в плоть.

Элейн сглотнула, не в силах оторвать взгляда от отметин. Затем, наконец, подняла голову и посмотрела Ллойду в глаза.

Он смотрел на нее с интересом. Затем, вероятно, различив понимание и страх в глазах, понял: она знает. Его плечи поникли, а лицо неуловимо изменилось. Ллойд выглядел более уставшим, чем обычно, куда менее приветливым и будто бы разочарованным. Последние сомнения развеялись: перед ней был Художник.

– Элейн… Элейн, Элейн, – произнес он, будто бы это она оказалась душегубом, чем очень его огорчила. – Зачем же ты сюда пришла?

– Я убегала от стражи Ковина, – пролепетала она, все еще надеясь выбраться из комнаты живой. – Я… отомстила…

Ллойд склонил голову набок и снисходительно поджал губы, будто глядел на ребенка, резвящегося у ручья.

– Переоделась лакеем и поцеловала его на глазах у всех, – продолжала Элейн.

Пока обвинительные слова в его адрес не прозвучали, пока она не произнесла вслух правду, которая обрушилась на нее, еще можно было выкрутиться…

– Точнее, – продолжила Элейн, силясь совладать с дрожью в голосе, – сделала так, чтобы все решили, что это он меня целовал. То есть лакея. Его репутации конец.

Нужно было развернуться, поднять крючок, открыть дверь и выбежать наружу. Четыре простых действия, но ей не хватало духу сделать их. Она была уверена, что Ллойд набросится, стоит шевельнуться.

– Разве это месть? – спросил он.

– А что, по-твоему, месть? – с вызовом спросила Элейн.

«Убийство невинных?» – подумала, но не сказала она.

Ллойд опустил голову. Провел тонкими пальцами от ключицы до низа живота, едва касаясь полоски шрамов подушечками пальцев.