Взгляд правительницы останавливается на мне. Я чувствую его тяжесть и понимаю, что все выглядит так, будто я подслушивала. Остальные следят за направлением ее взгляда, и внезапно оказывается, что все смотрят на меня.

– Лирия… – поднимаясь, произносит Кавакс. Он вручает мне Софокла. Тот царапается. – Этому малышу нужно сходить по-маленькому. А теперь иди, девочка.

У меня горят щеки. Самые могущественные люди республики смотрят на ржавую из Лагалоса.

– А теперь можем мы наконец поговорить о том, что за черт угнал мой корабль? – рокочет Квиксильвер.

Я долгое время боялась сделать глубокий вдох и сейчас кое-как перевожу дыхание, а затем, схватив Софокла за ошейник, выбегаю из гостиной. Кровь так громко стучит у меня в ушах, что я больше не слышу ни единого слова. Дверь закрывается за мной. В сопровождении той же серой я иду по цепочке возникающих на полу золотистых следов к саду и размышляю над услышанным.

Софокл вдруг принимается ворчать, вздыбив шерсть: посреди тихого коридора нам навстречу плывет хромированный шар размером не больше двух моих кулаков. Один из дронов-часовых Квиксильвера. Когда он подплывает ближе, Софокл рычит. Дрон вежливо поднимается повыше, давая мне пройти.

– Добрый день, Лирия из Лагалоса, – раздается из дрона.

– Добрый день, – со смехом отвечаю я.

Софокл нюхает воздух – на него этот разговор не произвел особого впечатления, – а потом приседает и писает. Внутри серебристого корпуса дрона пульсирует красный свет.

– Плохо, – отчеканивает дрон и выпускает в Софокла тонкую струйку дурно пахнущей жидкости.

Лис взвизгивает и стрелой мчится по коридору, утаскивая меня за собой.

– Хорошего дня, гражданка, – говорит дрон.

– Чертов робот! – ругаюсь я, догоняя Софокла.

В саду я отпускаю лиса. Он нюхает землю под кустами в поисках идеального места. Я сажусь, продолжая думать о правительнице. Я прежде видела ее лишь издалека, и, конечно, она понятия не имела о моем существовании. И вот сегодня под ее взглядом у меня возникло ощущение, будто она способна прочитать все мои дурные мысли. Увидеть всю мою злость на нее и на республику. Разумеется, она нечто большее, чем объемная картинка в головизоре. Блестящая, безукоризненная. Но никогда прежде я не думала о ней как о существе из плоти и крови. Она высокая и красивая. Но не это произвело на меня самое сильное впечатление. Правительница выглядела уставшей. Что это значит, впервые задумываюсь я, – отвечать за такое множество жизней? Испытывала ли Ава нечто подобное, когда бежала вместе со своими детьми по грязи?

– Ты кто? – звучит чей-то голос.