– За него действительно шесть блоков? – спрашивает Ниоба, жена Кавакса, у немолодой розовой.

– Медные еще не решили, – отвечает розовая, глядя на другую женщину, – та стоит спиной к гостям и смотрит в окно на светящийся город.

– Значит, у нас шесть блоков и у них шесть. А черные по-прежнему помалкивают. Кто бы мог подумать, что вопрос войны и мира будет зависеть от медных? – рокочет Кавакс. – Я предупреждал тебя насчет этой… демократии. – Он словно выплевывает последнее слово.

– Караваль этим утром сказал в моем кабинете, что Танцор обещал ему билль о репарациях для низших и средних цветов, – говорит пожилая розовая.

– Репарации!.. – со смехом восклицает беременная блондинка. – Это была хорошая республика. Храбрая республика. Пока не обанкротилась на одиннадцатом году существования из-за социалистического безумия. Они захватят сенат, они выпотрошат военную экономику, чтобы оплатить свою повестку дня. Или поднимут налоги.

– Или? – с улыбкой говорит пожилая розовая. – Они сделают и то и другое.

– Меня уже обложили налогами до беспамятства, – возмущается Квиксильвер. – Сколько, по их мнению, они могут еще выжать крови из камня?

– Я думаю, ты неплохо справляешься, – замечает Даксо, оторвавшись от бренди.

– Неплохо?! – взвивается Квиксильвер. – Кто, черт возьми, сделал тебя арбитром? Мало того что вы мешаете мне купить «Вентрис коммуникейшнс» и ограничиваете механизацию шахт, так теперь еще и хотите определять, когда человек, собственными руками создавший бизнес и армию сопротивления, неплохо справляется! Мне было куда проще создать «Тинос», чем провести законопроект через ваш придирчивый сенат!

– Монополии вредны для народа…

– Правительство – вот что вредно для народа, – с отвращением произносит Квиксильвер. – Зарегулированность – вот что вредно для народа. Вы поднимаете налоги, я вынужден поднимать цены, и народ просто раздавлен!

– Регулус Солнца, бросивший вызов тирании… народный заступник, – говорит Ниоба, – какой ты благородный!

Я достаю из кармана кусочек утиной печенки – взяла лакомство, чтобы подманивать Софокла. Он смотрит на меня и своенравно сует морду в кружку Кавакса. Чертов лис! Пусть только попробует заставить меня подойти и забрать его! Я умру, если они меня заметят. Некоторые уже заметили. Я слишком долго нахожусь в этой комнате.

– А я предлагаю убить Танцора, – заявляет беременная. – У меня есть десять человек, способных обставить это как несчастный случай. И десять тысяч тех, кто внушит остальным, что это предупреждение.

Пожилая розовая смотрит на слуг, приносящих напитки.