На тропе к океану

Мико проснулась на рассвете, захваченная чужими воспоминаниями и всё ещё не до конца способная поверить в то, что увидела. Райдэн… Сердце трепетало, а ладонь ещё чувствовала убаюкавшее её прикосновение. Она повернула голову, но не увидела его. Кёко спала, прижавшись к её спине и забросив ногу ей на бедро. Шин у костра писал заклинания. Розовое солнце пробивалось сквозь стебли бамбука, смешивалось с длинными тенями и дробилось на тонкие, видимые глазу лучи. В роще было тихо.

Когда Мико сбросила с себя Кёко и села, та заворчала, перевернулась на спину, но не проснулась. Шин оторвался от записей и приветственно кивнул, а вместо ответа на немой вопрос Мико посмотрел в сторону восходящего солнца.

Она должна его увидеть. Она не могла больше ждать.

За рощей лежало жёлтое поле. Вернее, так Мико показалось, когда она вышла из тени бамбука. Это было озеро со стоячей чёрной водой, заросшее мёртвым лотосом. Его жёлто-коричневые стебли обломали ветра, безвольно висели потемневшие головки, которые когда-то были полны семян. Посреди озера высились руины храма, мостки, ведущие к нему, давно прогнили и рухнули. Вдали стоял лес – высушенные добела скрюченные деревья, лишённые листвы. Это были мёртвые земли.

Сон тут же померк и съёжился, уходя на второй план. Воодушевление, завладевшее Мико, испарилось под натиском жуткой картины. Вот что сейчас было важно, об этом стоило думать. А об остальном, – Мико прикрыла глаза и печально улыбнулась, – о том, что у них на сердце, они смогут поговорить позже.

У них ещё будет время.

– Когда-то здесь было очень красиво, – сказал Райдэн. Он стоял рядом, прислонившись к крепкому стеблю бамбука, и хмуро смотрел вдаль. – Лотос цвёл круглый год, а воды были высоки и полны рыбы. Скоро и бамбуковая роща высохнет. Звери и птицы уже ушли из этих мест. Ицуки говорил, что чем дальше на север, тем хуже.

– Но разве Хранители об этом не знают? Как можно такое не заметить? – спросила Мико, отмечая мёртвую тишину вокруг.

Райдэн устало потёр переносицу и вздохнул:

– Мор медленно движется от берегов к сердцу острова – надеются, что до них он не доберётся, а на эти места им попросту плевать.

Мико прислонилась к соседнему бамбуку, заложив руки за спину, и посмотрела на синее, безоблачное небо. Её одолевали сомнения, но она не решалась о них заговорить, потому что сама не знала, как правильно поступить и существует ли вообще это правильно. Если они откроют остров, хищные ёкаи вроде комори и гостей рёкана госпожи Рэй, хлынут на земли людей и начнут убивать. Да и люди всё ещё боятся ёкаев и не обрадуются их появлению на своей земле. Мико не хотелось этого признавать, но Акира был прав, когда говорил, что открыть остров значит пролить реки крови. Но если остров не открывать, все его жители будут обречены на верную гибель. Ни в чём не повинные ёкаи вроде оленей-оборотней, которые однажды приютили Мико и Райдэна на ночь, дедушки Кио, Кёко, Юри и других. Какой выбор она сделает? А Райдэн? Мико прикрыла глаза и вздохнула – она подумает об этом позже, если в храме они найдут ответы. Может, и нет никакого способа снять печати.