Проглотивший первое угощение горемычный вцепился обеими руками мне в юбку, и пытался притянуть меня к себе.

– Ещё, да? – догадалась я, что ему надо. – Ладно, дам, только ты не кусайся. Договорились?

– Д...

Я села спиной к стене и по-свойски притянула тощенького сокамерника к себе, чтобы он сидел, опираясь на меня. А то лёжа можно подавиться.

Всё-таки тарталетки эти слишком хороши, чтобы попадать не в то горло. Потому-то я их и прихватизировала. Во дворце все горла не те, кроме моего.

Так мы и сидели: я кормила скелетика, а он старательно жевал.

– Как хоть тебя звать-то, горемычный? – поинтересовалась я после пятой скормленной ему закуски.

– ...ик, – еле-еле выговорил он.

– Как-как?

– Рик...

– А-а. А я Жу. Просто Жу.

– Ы?

– Да-да, так и зови: Жу. Ладно?

– Угу...

А дальше мой немногословный товарищ по несчастью уплыл в небытие. Уснул прямо у меня на коленях, в неудобной позе, как спят только тяжело больные или вовсе мертвецы.

У этого лежачего скелетика пульс прощупывался. Правда, он был весь какой-то холодный. Замёрз, видимо.

Я, признаться даже заскучала. Нет, я понимаю, сострадание и всё такое... Но где-то там меня потерял мой Гедеон. Наверняка он уже запаниковал и лично поскакал обыскивать каждый угол дворцового комплекса, ругаясь, что я ослушалась его.

Поскорей бы нас нашли.

Но, увы, время шло, а мои согнутые ноги затекли так, что ещё немного, и я перестану их чувствовать.

Я как могла аккуратно вылезла из-под Рика, но всё равно разбудила его.