– Мне так холодно... Пожалуйста, прижмись ко мне... – беднягу и впрямь трясло.

Делать нечего – пришлось согласиться. Ибо мне в моём платьице с открытыми плечами тоже отнюдь не жарко.

Но сперва я выдрала из подола три слоя нижних юбок: один пригодится в качестве подстилки, один, чтобы прикрыть моё неприличное для таких мест декольте (потому что холодно грудям, а не то, что вы подумали), а третий слой – сойдёт за одеяло. Ткань тонкая, но это лучше, чем голый пол.

– Рик, поднимись немного. Я постелю лежанку.

Скелетик завозился, но отползти не смог, лишь застонал сквозь зубы.

– Что с тобой? Ты ранен?

– У меня сломаны ноги, я умираю, – просипел он.

– Не сцы, дружочек. Чёрта с два ты помрёшь! Ты мужик или как?! А меня спасать кто будет?

– Хм, – это было подобие усмешки. – За что тебя сюда?

– Ай, – отмахнулась я, хотя полёта моей кисти не суждено было никому увидеть. – Государственная тайна, – прозвучало слишком как отмаза, поэтому я пояснила. – Сама не знаю, в общем. Тайна есть тайна. А тебя за что?

– Тоже тайна... Кх... – чувствовалось, что ему хочется и поговорить, и пошутить, но сил нет.

– Бедняга. Сколько ты здесь?

– Не знаю. Когда меня схватили и бросили сюда, было 17 марта.

– Что?! Ты здесь уже больше двух месяцев?

– Сколько?!

_______________________

[1] «Буря мглою небо кроет» – первая строка из стихотворения А.С. Пушкина «Зимний вечер». В мире Жупочки тоже жил гениальный поэт по имени Александр Тушкин.

После рассказа Рика о том, как его усыпили и бросили сюда, я слегка запаниковала: что если меня не найдут?

– Рик, а, Рик? Как думаешь, тебя ищут?