Уни на миг закрыл глаза, медленно выдохнул и вытер с затылка холодный пот. Сейчас он вспомнил себя совсем юным, когда только учил вириланский и все эти письмена на пергаменте казались просто полосками непонятных рисунков. И только потом, узнав значение каждого символа и то, как оно меняется в сочетании с другими значками, Уни открыл для себя новый, потрясающий мир. Так и теперь: неосознанно объединив в голове все то, что он видел и слышал, юноша вдруг осознал новые, удивительные возможности.

– Прошу прощения, что мои слова вторгаются в ваше тело… Где сейчас может быть Нимер Такатин?

Это было слишком хорошо, чтобы оказаться простой удачей. По наводке первого же встречного анвилла, которого пришлось жестоко выдернуть из его обыденного состояния, Уни обнаружил торгового представителя Вирилана в общей (если можно было так сказать, забыв про элегантно изолированные помещения) трапезной монастыря. Терпеливо ожидая в сторонке, пока тот поест, переводчик улыбался сам себе одновременно озорно и глуповато. Бывают, право, такие моменты, когда шалость сама по себе является основным побудительным стимулом.

– Энель Такатин, встреча с вами для меня просто чудо!

Вирилан спокойно поклонился в ответ.

– Могу ли я обратиться к вам с вопросом? Благодарю. Дело в том, что вы продаете товары этой земли капоштийским купцам. Позвольте узнать, возможно ли для вас точно так же обмениваться товарами с купцами из Герандийской империи?

Нимер Такатин медленно поднял глаза. Уни показалось, что за один миг вирилан словно вынул из его головы все то, что случилось с посольством со времени их расставания в речном порту.

– Для орла, парящего высоко в небе, и мышь, и лошадь кажутся одного роста, – вкрадчиво произнес Такатин.

– В таком случае, – поспешно перебил его Уни, – могут ли наши купцы…

– Да, – с легким кивком вставил слово в незавершенную тираду переводчика вирилан. – И по уточняющим вопросам, которые вы так спешите задать, – тоже да.

– Ох! – только и выдал Уни, не в силах произнести ни слова. – Я… Мы все вам так признательны… со всем почтением и благоговением…

– Конечно, – вежливо ответил Такатин.

Уни почувствовал, что тот прощается. Но когда вирилан уже сделал пару шагов, резким порывом за гранью всякой вежливости переводчик вновь остановил его.

– Энель Такатин, еще раз простите меня за то, что было тогда, в Манибортише… Весь этот спектакль с хоровым пением… Так глупо выглядело, наверное… Но мне, то есть нам, было так важно попасть сюда!

Такатин смотрел на него спокойным взглядом человека, искусно демонстрирующего сдержанную вежливость.