– От всей души благодарю вас! – с искренним воодушевлением поклонился Уни анвиллам. – Я сделаю все, чтобы понять и усвоить полученный урок. Не от посольства, но от себя лично…

– Энель Вирандо, – тихо обратилась к нему Найтия Ворен, – мы понимаем, что не все ваши ожидания оправдались. Мы вряд ли поможем в этом, однако нам хотелось бы выразить вам нашу признательность… за то, что вы сделали.

– Мы не можем создать для вас императора Вирилана, – доброжелательно пояснил Укелий Нактрис. – Однако если у вас есть просьба, которую можем исполнить лично мы – прошу вас, говорите сейчас.

Уни слегка зажмурился, а потом с едва прикрытыми глазами медленно окинул взглядом всех сидевших рядом Изначальных. У него было странное ощущение, что они ждут от него чего-то очень важного.

– Натайниш Ворен, – обратился он к настоятельнице с вкрадчивой осторожностью. – Могу ли я попросить вас… – переводчик запнулся и с усилием попытался сглотнуть слюну. Но горло было сухое, как мустобримская пустыня, отчего Уни несколько раз резко и отрывисто кашлянул. – Могу ли я попросить вас… сопроводить меня до пределов обители? – сдавленно произнес он наконец.

Горячий воздух от костров стал таким густым и плотным, что его, казалось, можно было разбивать на части кайлом. Уни на миг ощутил странную слабость в теле, его взгляд потерялся настолько, что пришлось судорожно шагнуть в сторону, чтобы сохранить равновесие.

– Сочту за честь, – с едва заметным кивком ответила Найтия Ворен.

Пробираясь обратно по каменистой, поросшей лесом местности, Уни старался не смотреть на спутницу. Он не знал, зачем попросил ее еще какое-то время побыть рядом, но сейчас испытывал к ней странное чувство, одновременно отталкивающее и притягательное. К счастью, его уход в себя был не так заметен, ибо плохое освещение вынуждало заниматься делом понасущнее – старательно смотреть под ноги.

Наконец они вышли на ровную землю, и размытые контуры обители черными тенями отчетливо проступили вдали. «Ну вот и все, – с облегчением подумал Уни. – Сейчас упаду в кровать и засну, как после кувшина торгендамского пива. Завтра сборы в дорогу, эти нудные, но такие знакомые хлопоты… А может, все это тоже сон? Может, я уже сплю и вот-вот какой-нибудь бесцеремонный Стифрано пнет меня в бок, и все сразу закончится? Честно говоря, это было бы неплохо. Все эти невероятно рискованные приключения, приправленные загадочными философскими рассуждениями, словно свинцом залили голову и теперь давят, давят, давят… Нет, все-таки жизнь “маленького человека” имеет свои преимущества. Попрошу Ронко о протекции, вернусь в родной архив… Не так уж плохо в нем было, если подумать. Свитки, свиточки мои милые, какими глазами теперь я на вас взгляну…»