– Наш мир создан теми, кто был рожден любить, но смог выжить только благодаря отказу от любви. Я не хочу разрушать его. Если мой ребенок не будет вириланом, я не вернусь.

Найтия Ворен открыла глаза и плавно отвела руки целительницы.

– Вы неотъемлемая часть нашего народа, Онелия. Никто не сможет заменить вашу душу для новых воплощений.

– Вы ведь тоже боитесь за своего будущего ребенка, Найтия Ворен?

– Вы правы. Но еще больше я боюсь за наш народ. Вы знаете, почему тогда я отказалась убивать детей? Потому что когда-нибудь такая же участь могла бы постичь и тех, кого родила я, и их потомков. Нельзя чего-то требовать от людей, лишая их при этом свободы выбора. Да, я утратила любовь Иктигина Зоя, но другие укрепились в том, что такой путь – правильный. Если сейчас мы обе поддадимся страсти и попытаемся все изменить, мы можем погубить наш народ.

– У нас есть еще один путь, Натайниш Ворен. Верить, что все будет хорошо. В противном случае мы выберем то, что лучше всего разрешает любые сомнения.

Вернувшись к обрыву, настоятельница медленно опустилась на камни подле других членов Совета. Но ее взгляд был уже не здесь, он блуждал далеко, насколько позволял видеть свет бесконечных, раскинувшихся по небу звезд. Костры уже полностью догорели, но и в полутьме Изначальные чувствовали и понимали друг друга так, что слова были не нужны. И тем не менее они прозвучали – как формальный итог и так уже полностью осознанных всеми событий.

– Посол передал свое сообщение, – тихо произнесла Найтия Ворен. – Я отправляюсь в путь.

* * *

Это была первая за все время пребывания в Вирилане ночь, когда Уни спал по-настоящему спокойно. Бывает у каждого человека такое состояние сознания, когда все дается легко и свободно. Вот так же легко, без внутреннего напряжения молодой дипломат проснулся следующим утром и органично включился в посвященные отбытию хлопоты. Тем более что этот процесс не особенно обременял физически, скорее – морально. Собирая вместо покойного Зимия Гроки багаж посольского секретаря, Уни снова погрузился в воспоминания о тех трагических событиях у водопада. Очевидно, что это тайна, разгадку которой следует искать в самом сердце империи.

Взяв официальную печать посольства, переводчик задумчиво провел пальцами вдоль ее прерывистого рисунка. Круг мира, вписанный в солнечный круг, и надпись: «Все равны под живительным Светом твоим». Такой оттиск должен был стоять под торговым договором – однако жестокая странность этого мира превратила все надежды в пыль. Мда… Из-за какого-то листка бумаги… Стоп, стоп! Всего лишь листка бумаги?