Уни ожидал, что Хардо спросит: «Что?», но тот все так же спокойно внимал его объяснениям.

– Что есть мани-бор, а есть манибор! – торжественно просиял переводчик. – Теперь ясно?

– Слова те же, смысл – другой? – подал наконец охранник неожиданно дельную реплику.

– Вот именно! Манибор – это одно из прозвищ капоштийской богини Ташот, усмирительницы штормов и покровительницы Зеркального моря!

– Складно. А слуга?

– Так в том-то и дело, что нет никакого слуги! И что примечательно, никогда и не было! Кто основал Манибортиш? Торговцы из города Сибл. А на сиблийском диалекте «тиш» означает не только «слуга», «служить», но и «подчиняться» кому-то, а в просторечии – «под». Таким образом, название капоштийской фактории в Вирилане означает – город под Небесной девой!

– Созвездие Ташот?

– Нет, – сладко промурлыкал Уни. – Не тут-то было. Нету в капоштийских атласах такого созвездия…

– Жилы тянешь, – оборвал это затянувшееся смакование Хардо.

Уни покровительственно усмехнулся:

– Да нет, все просто. Богиня Ташот скользит по глади моря на своей волшебной колеснице, запряженной летучими рыбами. Поэтому символ ее – колесница, и рисуется она вот так, – он взял пергамент, – квадрат, а под ним колесо с четырьмя спицами. Но это детали. В общем, созвездие Колесницы, самая яркая звезда которого в одной балладе так и названа – «Око Ташот». Судя по тому, что название содержит уточнение «под», то звезда должна быть строго в зените над кораблем.

– Башня Незли, – после некоторого молчания бросил в пол Хардо.

– Что? – обиженно спросил Уни.

– Башня Незли. Была в Иристене такая гробница одного подвижника. Только камни, ни капли извести. Четыреста лет простояла, пока пилигримы на память один кусочек не взяли. Теперь это груда камней и братское кладбище.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Вывод красив, но догадок много. Хоть где ошибся, – и Хардо сделал характерное движение пальцами по горлу.

– Ну, я не знаю, – опять начал сникать Уни. – И так, и сяк перепроверил. Не может, не должно это быть ошибкой! – и он нервически выдернул пару волос из ноздрей.

– Скоро узнаем, – пожал плечами Хардо и ободрительно хлопнул Уни по плечу. – Не изводи себя – мозги лопнут. Выглядишь как половая тряпка.

Уни печально улыбнулся. Хотя одутловатость исчезла, а синяки постепенно сходили, лиловые мешки под глазами и какая-то потерянность в погасшем взгляде добавили новых оттенков в его неповторимый мученический образ.

«Ну что ж, перед смертью не надышишься. Пойду вздремну, что ли – сколько я в своей каюте-то не был?»