Но вздремнуть в этот раз не удалось. Несмотря на вечер и специальный навес над верхней палубой, духота стояла страшная, а прохлады безветренное море давало не больше, чем земельный магнат налогов в казну. И посему Уни был вдвойне удивлен цветущим видом торгового посланника Богемо, которому духота и зной, кажется, были нипочем, вопреки его не самой стройной фигуре.

– А, энель Вирандо! – радостно приветствовал он Уни. – Говорят, вашими стараниями наш путь скоро подойдет к концу, – беззаботно улыбнулся он своей приторной улыбкой.

– В любом случае это так, – дипломатично ответил переводчик и обмахнул себя свитком с трудовыми заметками.

– Вам жарко? Ну, конечно, жарко! Но, к сожалению, только энель посол имеет право взять с собой персонального слугу с опахалом. А мне не дали – представляете? – и Богемо сделал такое жалостливое лицо, что Уни на миг охватило чувство вины. – Впрочем, – не унимался торговый посланник, – никто не запрещает нам посещать баню.

– Баню? В такую жару? – от одной этой мысли Уни стало не по себе.

– О, я вижу, что вы ни разу там не были. – Только теперь стало видно, что, вопреки обыкновению, веки торговца не подведены синим, а кожа имеет какой-то поросячий розовый цвет. – Вы знаете, какая прохлада наступает после такой жары?

Эта идея показалась Уни как минимум оригинальной. Испросив разрешения у равнодушного энеля Аслепи, он выяснил, что, во-первых, доктор самолично рекомендовал Богемо этот метод, а, во-вторых, желание последовать примеру торгового посланника вполне законно и увядшие синяки тому уже не помеха.

– Не увлекайтесь только, – напутствовал его Аслепи. – Там голубой шнурок есть – дерните, как совсем жарко станет, слуги уменьшат огонь.

Баня представляла собой не слишком большое помещение, отделанное бело-коричневым мрамором, и с немного аляповатыми барельефами в форме бородатых мифических персонажей. Опустившись на скамью у стены, Уни использовал логичный в начале процедуры красный шнурок. Разумеется, ничего не произошло – не послышалось даже звона колокольчика внизу.

«Как у них тут все неорганизованно!» – раздраженно подумал молодой человек.

Он не спеша разделся, оставив лишь на пальце подаренное Ронко кольцо, и в позе эмбриона улегся на каменный стол посредине комнаты, просунув руки между коленей. «Надоели. Пропади оно все пропадом!»

Новое ложе было непривычно твердым и холодным на ощупь.

«И не надо никакой бани, – резюмировал Уни, переворачиваясь на спину. – Полежишь на таком чуток – уже мурашки по коже».

От дивной прохлады тянуло ко сну, однако нега длилась недолго. Ее нарушил звук бурления и запах горячего пара. Уни присел и, позевывая, огляделся. Источником беспокойства оказалась небольшая каморка сбоку от комнаты, которую он сначала принял за хозяйственное помещение, с двумя приземистыми статуями духов земли по бокам. На поверку там обнаружилась солидная медная ванна, куда из двух пастей искусно вытесанных каменных драконов лилась вода.