«Ну что ж, почему бы и нет, раз зашел», – устало отреагировал Уни и переполз в новое место. Вода была горячей, однако переводчик вскорости привык, и его разморило пуще прежнего.

«Красота, – лениво подумал он. – Умереть – не встать».

Сколько времени прошло в этом чудесном забытьи, сказать сложно. Край ванны, в который безжизненно упиралась голова Уни, был весьма неуступчивым, однако в его нынешнем состоянии это не играло совсем никакой роли. Все тело размякло до такой степени, что, будто жидкость, стало послушно принимать любую форму, какую требовали от него обстоятельства и изгибы окружающей обстановки. В отключившееся более чем наполовину сознание Уни просочилась мысль, что, пожалуй, пребывать в таком положении можно до бесконечности и не исключено, что как раз именно в этом и состоит скрытый даже от самых известных мудрецов смысл жизни.

Наполнив ванну почти до краев, драконьи пасти разом умолкли, и в тесной камере воцарилась тишина. И что характерно – полная темнота. Уни только теперь смекнул, что входная дверь закрылась сама собой. Как-никак, а воду на корабле, даже на таком огромном, стремились экономить, и тепло – тоже.

«Надо было взять с собой хотя бы одну лампу из предбанника, – равнодушно подумал молодой переводчик, но потом лениво отмахнулся: – Да к демонам, так даже интересней!»

И это было чистой правдой. Органы чувств словно исчезли, равно как и само ощущение собственного тела. Верх, низ, потолок, стены – все эти понятия словно перестали существовать. Уни растворился в Великой пустоте, стал ее маленькой, неизмеримой частичкой.

«Забавно, как это – я вижу и ничего не вижу?» – мысленно спросил он себя, таращась во все глаза, но без какого-либо результата.

Вдруг Уни стало очень весело. Он словно плутал по каким-то черным лабиринтам, вертелся во все стороны, без всякого порядка и плана, но вокруг был все тот же беспредметный мрак. Эйфория поднялась откуда-то из самых глубин сознания и почти целиком заполнила голову.

«И здесь, и здесь ничего нет!» – как ребенок, игрался Уни.

Но тут пелена наваждений развеялась, и на край ванны вполне реалистично опустилась невесть откуда взявшаяся человеческая фигура. Белое одеяние из нескольких слоев ткани, невесомой снаружи и плотной в глубине, почти касалось плеча юного дипломата. Тонкая кисть с длинными пальцами пряталась в широких рукавах, уводивших взгляд вверх, к лицу. Осмелившись поднять голову, Уни получил еще один удар по своему восприятию.

Лицо женщины было настолько симметричным, что одним этим уже очаровывало до остолбенения. Лоб, нос, рот, щеки – все это удивительно гармонично перетекало одно в другое и формировало настолько правильный овал, что в нем просто не оставалось места для изъянов. Но страх вызывало другое. Глаза – абсолютно чужие, инородные и пугающие в этом совершенном окружении.