Но, видимо, момент смерти молодого имперского дипломата в высших архивах судьбы был назначен на несколько иную, более позднюю, дату. Телейцин, полностью выдохшийся от своих же ударов, сделал паузу, видимо, считая, что с противником покончено и осталось только добить. Уни действительно выглядел почти трупом, однако в его раздолбанном, окровавленном теле еще оставалась жизнь, а в отбитой голове робко проросли ростки удивления: «Как, это еще не все, так больно, страшно, но я все еще я? Я не умер?» Не открывая глаз, повинуясь какому-то инстинкту, он прижал правую руку вирилана к своей груди, сильно оттолкнулся от земли согнутыми в коленях ногами и сбросил с себя изрядно ослабевшего противника.

Вскочив на ноги, переводчик почти вслепую из-за залившей лицо крови принялся снова искать меч и, наткнувшись на него ногой, оступился, упал на колени, но в конце концов схватил заветную рукоять. Размазывая левой рукой кровь и пот по лицу, Уни стал ошалело дергаться из стороны в сторону, ища глазами своего противника и не находя его. Вдруг его бедро уткнулось во что-то теплое, и Уни отпрыгнул в сторону будто укушенный. Рядом с ним на четвереньках, тяжело дыша широко раскрытым ртом, стоял Телейцин. Он медленно поднял голову вверх, и по его взгляду Уни понял, что при всем желании даже встать самостоятельно у того уже не было сил.

Вирилан попытался выдать из себя что-то вроде усмешки, а потом побудительно и в то же время обреченно кивнул, уронив голову вниз. Впервые за все время схватки, которое для Уни растянулось на века, он смог собрать мысли воедино и вернуться к нормальному взгляду и ощущению собственного тела. Молодой герандиец чувствовал себя кроликом, из которого, заживо освежевав, сделали отбивную. Жутко болели ободранные и ушибленные локти и колени, плечи были будто сломаны изнутри, а растянутые мышцы спины кололо. Голова шумела и ныла так, словно в нее вбили с десяток длинных корабельных гвоздей. И все-таки, несмотря на все это, он был жив и даже мог стоять на ногах. Нужно было только завершить дело.

– Давай руби его! – истошно заорал Стифрано в повисшей тишине.

Его выкрик стал словно командой для воинов вокруг площадки. Их оглушительные вопли, переходящие в рычание, вселяли уверенность и побуждали нанести решающий удар.

Уни медленно поднял меч над головой. Крики смолкли, и беззвучие пронзило все вокруг. Ясновеликий владыка, до того изобильно светивший высоко в своем Небесном чертоге, скрылся с глаз за облаками, словно задернув окна невесомыми шелковыми шторами. Уни вдруг ощутил какую-то особую, насыщенную и необыкновенно полную, реалистичность всего происходящего – эти стены, дома внутри крепости, люди, мельчайшие трещины на плитах пола и еле заметный ветерок, который гонит пыль и крошечную соломинку прямо перед лицом Телейцина. «А ведь это – последнее, что он видит в своей жизни», – подумал переводчик. Неожиданно для себя он нашел интересным переместиться в сознание этого человека, мир которого через мгновение потухнет насегда.