Закончив слушать, аринцил какое-то время сидел, как и раньше, с каменным, обращенным куда-то в пустоту лицом. Потом, медленно повернув голову и кинув взгляд на имперское посольство, он вдруг, не вставая с места, будто со стулом вместе каким-то непостижимым образом сделал рывок вперед и буквально за считаные мгновения оказался в центре площадки. От этого маневра желудок Уни словно несколько раз перекрутился внутри. Но не переводчик и даже не мятежный Нафази был целью аринцила. Сверкнул длинный, мгновенно выхваченный клинок – и стоящий в центре площадки вирилан, выбранный в противники священнику, как подкошенный упал навзничь.

– Потрясающе! – воскликнул Стифрано и сжал пальцами плечо стоящего рядом Хардо. Создавалось впечатление, что второй посол был полностью поглощен зрелищем и ощущал себя скорее восторженным зрителем этой кровавой драмы, нежели государственным мужем, призванным беспокоиться об успехе дипломатической миссии и судьбе всех ее участников. – Столь быстро вынуть меч из ножен, да еще на ходу! Такой длинный клинок – как он это сделал?

– Кажется, он отставил левую руку с ножнами далеко назад, а правую… – начал с расстановкой делиться наблюдениями Хардо.

– Да нет, там сами ножны с секретом, клянусь колесницей Светила! – перебил его Стифрано.

Тем временем упавший вириланский боец приподнялся на локтях и, держа меч в одной руке, попытался достать им Ягуара резким, широким махом по горизонтали. Зрители ахнули, но не потому, что испугались за судьбу аринцила. Просто они только сейчас заметили, что ноги вирилана от стоп до коленей остались стоять на земле. Со стороны их можно было принять за сапоги, которые кто-то забыл на месте схватки, если бы не кровь и белые фрагменты костей сверху.

– Он отрубил ему ноги! – ахнул пораженный Богемо.

– Скорее подрубил, – бессердечно поправил Аслепи.

Однако прав в конечном счете оказался торговый посланник. Уйдя прыжком от слабой попытки вирилана атаковать, Ягуар обрушил на него свой меч, нанеся несколько мощных, концентрированных ударов. А потом, схватив несчастного буквально за шкирку, размеренным шагом направился в сторону Нафази. От увиденного тот широко раскрыл рот и схватился за сердце. Аринцил нес изувеченное тело человека, который был еще жив и затуманенными, безумными глазами смотрел на членов имперского посольства.

Уни показалось, будто кто-то, уперев его спереди в низкий, до пояса, забор, мощно толкнул в спину и заставил мгновенно согнуться в три погибели. Его рвало, выворачивало наизнанку на шершавые плиты, так что в конце концов он бросил меч и, как животное, опустился на четвереньки. Рядом, не выдержав такого бесчеловечного зрелища, рухнул в обморок энель Богемо.