– Мы собираемся остановить их, – тихо говорю я.

– Я знаю, – одобрительно говорит она.

– Значит, вы знаете все?

– Кое-что. Мой дар в том, что я могу видеть скрытое. Мое же проклятие – то, что мне нельзя вмешиваться.

– Но вы можете помочь?

– Нет, – отвечает она. – Разве что…

Она подходит к своему столу и достает длинную бархатную коробку из своего, как кажется, бесконечного запаса бархатных коробок.

– В этой кое-что есть, – говорит она. – Кое-что для тебя.

Я открываю коробку. Петли сдавливают мягкий материал с едва слышным шипением.

– Это нож, – говорю я.

И это действительно нож. С длинным серебряным клинком и тяжелой перламутровой рукояткой. Похожий на кинжал. Скорее всего, он предназначался для открывания писем.

Кровь отливает от моих щек. Я чувствую, что бледнею, глядя на него. У меня и без того не слишком хорошая история обращения с ножами.

– Это был нож моей матери, – поясняет сестра Ассумпта. – Он пробыл в этом доме намного дольше меня. В нем заключена некая очень старая магия. Возьми его. Ты поймешь, когда придет пора воспользоваться им.

– А разве это не считается вмешательством?

– Нет. Он принадлежит тебе, а ты принадлежишь ему.

– Почему?

– Потому что вы оба принадлежите этому месту, – говорит она, постукивая костяшками пальцев по стене.

Она смотрит на меня так, как будто это все объясняет. Я киваю, не совсем понимая. И ухожу, не совсем понимая, что делать с ножом.

36

36